Издательство «Одиссей» появилось в 1993 году. Был кризис, но в то время все покупали книги. Потому что книг было мало. Да и вообще, книги нужны во все времена, по крайней мере, в том обществе, где есть понимание, что общество без чтения не развивается. Книги издавались даже во времена войн — есть знаменитый трехтомник «История философии». Вот, посмотрите, — видите, когда вышел третий том издания? 1943 год, самый разгар войны. И третий том «Истории философии» в большей степени посвящен немецким философам: Кант, Шиллинг, Фихте, Гегель. Этот том самый редкий, потому что  склад попала зажигательная бомба и почти весь тираж сгорел. Мало у кого это издание есть. Философы, кстати, называют эту книгу «серой лошадью», потому что в ней всё очень доступно изложено и она всегда могла «вывезти» на экзамене. 

В 1993 году инфляция достигла 5000% в месяц. Деньги мы собирали сами, брали кредит во «Внешэкономбанке» — под честное слово, кстати. Потом вернули его, к большому удивлению председателя банка. «Надо же, — говорит, — Книжники отдали. А эти ходят, с редкоземельными элементами, ворочают миллионами и не могут даже проценты отдать».

Мы издавали книги по философии, например, «Мудрость востока», «Науку исцеления», «Космическое сознание». Много книг издали и успешно продали именно во время кризиса. Позже ввели НДС, всякую ерунду за вывоз книг, и всё умерло. Сейчас издавать книги уже нецелесообразно. Магазин появился, потому что, во-первых, надо было продавать свои собственные книги. Во-вторых, рынок здесь маленький, большие тиражи девать было некуда, так что мы по-тихоньку меняли книги на другие и продавали.

Данный материал был опубликован в городском журнале «Гедонист» в апреле 2012 года. Рассказчик основатель издательства, а позже магазина «Одиссей», Важа Жамиашвили.


Best
Первое помещение будущего магазина находилось в тесной комнатке в нынешней поликлинике строителей. Потом мы переехали в комнату внутри института «Гипрострой», и нас все искали — где же это находится. Затем несколько лет магазин находился на углу улиц Киевской и Манаса, а в нынешнем помещении мы открылись только в 1998 году. Как раз почти всё закончили, как случился дефолт. Было очень обидно — могли сделать в четыре раза дешевле, а сделали в четыре раза дороже: за эти же деньги теперь можно было купить намного больше стройматериалов и самих книг. Потом мы стали расширяться: сначала я отдал свой кабинет, потом пришлось переносить склад...

Книгами я занимался всю жизнь. Все, кто любил книги, всегда пытались собрать для себя библиотеку, тиражи специальной литературы были мизерные, а цены, соответственно, — высокие. Например, маленькое издание Жан-Поль Сартра в те времена стоило 50 рублей, хотя за 70 можно было костюм купить. Мы ходили, менялись, продавали, нас называли спекулянтами. А как иначе собирать книги? В принципе, неважно, книжники это, филателисты или нумизматы, если не будешь продавать, коллекцию не соберешь. Сейчас я уже читаю редко, разве что-то новое, хорошее: ещё в школе тысяч тридцать, наверное, прочёл.

Ассортимент в «Одиссей» я подбирал сам. Во-первых, я многое прочел, во-вторых, я смотрю, что сейчас на слуху, обращаю внимание на новых авторов, — я же не живу в безвоздушном пространстве и не строю из себя всезнающего, прислушиваюсь к мнению компетентных людей, которые советуют то, что вызывает доверие. Во всех магазинах книги заказывают живые люди, так что субъективный фактор существует всегда. я не всегда ориентируюсь на книги, популярные в других странах, например, в России. Там, на самом деле, совсем другой рынок: население больше в 30 раз, выше покупательская способность и уровень образования, который у нас, к сожалению, сильно упал.

Мы не ведем статистику среднего числа продаваемых книг. Если бы мы продавали торты, это другое дело, потому что они все одинаковые. Но у нас есть книги-раскраски, книги по искусству, какой толк из того, что мы продали три раскраски и один альбом? Что привозить, при нашем рынке понятно и без статистики. Это как если вы будете записывать имена своих братьев и сестёр в записную книгу, чтобы не забыть. Говорят, что хорошая книга рождается за 9 месяцев и продаётся. Как ни странно, такое совпадение есть. Впрочем, есть и книги, которые лежат по несколько лет. Это специальные книги, образовательные или профессиональные. Они лежат не потому что они плохие или невостребованные, просто тот человек, которому эта книга нужна, ещё не знает, что она здесь есть. Сказать, сколько книг у нас, я не могу — не знаю. Это плавающая цифра, книги ведь постоянно продаются. Примерно где-то между 15 и 20 тысячами — придёт контейнер, будет 20. В один завоз, бывает, приходит две тысячи книг, а бывает — пять. Чёткого числа завозов нет, в среднем, четыре, меньше не может быть. Разве что во время революций ни разу не завозили. Конечно, не всё продаётся — что-то оседает, так ассортимент и растёт. Бывает, десять книг придёт, а только пять продастся. Иначе откуда бы вырос магазин? Это же не просто какой-то балласт остаётся — у вас прибавляются названия. Если бы в Кыргызстане была высокая покупательная способность, этот магазин, может, и не вырос бы до большого размера, потому что в этом не было бы необходимости. А так магазин стал больше, названий стало больше, выбора — это же взаимосвязанные вещи. Эти книги не продались только сейчас, но они потом продадутся, через год. Мы же не лавочка, которая торгует только Донцовой, Марининой и Акуниным. Людям же нужны и словари, и учебники иностранных языков. Когда-то, в году 1995, у нас в городе было около 20 точек. Потом запретили торговлю на улицах. Потом уехали читающие люди. Сейчас, даже разреши, смысла торговать книгами на улице нет.

В качестве иллюстраций использованы элементы оформления книг издательства «Одиссей»
Best
Сейчас мы решили сосредоточиться на магазине, идём в сторону качества, а не количества. Стараемся, чтобы здесь каждый нашёл что-то своё. Наценка на книги у нас 25% — на все книги, без разницы, какие. Эти 25% включают расходы и на аренду, и на зарплату, и на транспортировку. Мы всегда можем сделать цены выше, но разе люди смогут позволить себе их покупать. Пытаться здесь сделать состояние на продаже книг — бессмысленно. Никому не придёт в голову взять деньги и вложить их в большое количество книг. И я бы так не сделал. Как бы я ни любил книги, встань передо мной сейчас выбор, пустое помещение и деньги, я бы эти деньги вложил иначе. Даже если положил бы их в банк, больше бы получал дохода. Во всём остальном мире книгоиздание поддерживается государством, всевозможными льготами. В советское время была такая статья —конфискация имущества, но книги под эту статью не попадали. Если человек совершал, например, экономическое преступление и у него конфисковали всё — квартиру, автомобиль, но книги не забирали. Почему? Потому что книги — это духовная ценность. Это не просто вещь, на которой сзади написано: «Три рубля», — которую продали и заработали. Это другое.  Но у нас в стране нет идеологии, говорящей, что образование — необходимая вещь. Считается, что кому надо, тот пусть идёт и образовывается. В России, например, НДС не было семь лет — по личному указу президента Ельцина, потому что парламент был против, рассуждая о деньгах в бюджете. НДС отменили для всей полиграфической индустрии, и благодаря этому, она встала на ноги. Во всём мире книгоиздательский бизнес имеет льготы, и в развитых странах, и неразвитых. В Германии в том числе — хотя там книг печатают больше, чем в России, при населении почти в два раза меньше. Потому что они понимают важность просвещения.

В книжном бизнесе популярные и продаваемые книги — это не одно и то же. Очень популярны Библия и Коран: не потому что ими зачитаешься, а потому что они оказывают влияние на мир и люди хотят понять, почему. Никто не говорит: «Вот я занимаюсь бизнесом». — «Каким?» — «Издаю Библию и Коран». Конфессии не рекламируют: «Покупайте Библию, покупайте Коран!» Так что книга и автор могут быть популярными, но тираж при этом всего 30 тысяч, а этого мало. Условия хорошего бизнеса — большие тиражи. Спросите за углом, кто знает Альберта Эйнштейна? Все знают. А кто читал его книги? 

Обычно самые покупаемые книги на данный момент — это книги, которые сейчас на слуху. Тот же Стиг Ларссон. Вышел фильм, и все стали за книгой бегать, до этого она пылилась на полках, никому не нужная, хотя её издали ещё в 2010 году. Конечно, факторов, влияющих на то, чтобы книга стала популярной или непопулярной, достаточно много. Многие читают что-то конкретное, потому что это модно. Нравится, не нравится – в данном случае не имеет значения, главное, чтобы ты мог об этом говорить. Обычно такое происходит в своих кругах, и это относится не только к книгам, но и к сарафанам с босоножками. Есть вечные книги — любовные романы, детективы, кулинарные книги, их покупают всегда. Вкусы читателей, в большинстве случаев, совпадают. На сегодняшний день так и получается: популярны Донцова, Акунин, Маринина и любовные романы. Кулинарные книги издаются и продаются во всём мире и всегда. Классика издаётся и продаётся всегда. Весь вопрос, в каких объёмах. Каждое поколение мальчишек хочет почитать «Трёх мушкетёров», а это очень мудрая книга, между прочим. Конечно, если пересчитать условно, то в конечном итоге самым прибыльным оказывается то, что продаётся много раз: детективы, любовные романы и всё в этом же духе. Я могу за десять лет продать один альбом Микеланджело, а «Гарем» Бертрис Смолл продал уже пачек 50 за всё это время. Что странного? Люди до сих пор покупают и читают, и на здоровье. Я же не говорю, что это низкопробная литература, которая легко читается, людям нужна разрядка, лёгкое чтиво, и осуждать их, говоря, что это не литература, как в советское время говорили, например, про «Анжелику», не стоит. Если какую-то книгу читает сто миллионов людей, к этим людям нужно отнестись с уважением и не обзывать их баранами, потому что когда человек читает, он уже стоит на другой ступени, у него уже появляются какие-то другие потребности. Он, читая, о чём-то начинает размышлять, задаёт себе какие-то вопросы. Дело не в том, что он читает именно эту книгу, а в том, что он вообще читает и завтра прочтёт книгу более серьёзную и пойдёт дальше. А может, и не пойдёт, но, по крайней мере, не упадёт ниже.