В продолжение серии материалов, где мы говорим с самыми интересными, по мнению редакции, графическими дизайнерами страны, «Енот» разговаривает с арт-директором IMedia Нурбеком Насыранбековым. Когда-то Нурбек казался мне грозным неразговорчивым мужчиной, которому вообще не нравится наличие незнакомого человека на одном с ним квадратном метре. Казалось, что его взгляд осуждает всё, что может двигаться и вертеть головой. Тем не менее, я много слышал о его мастерстве и сдержанности, мне рассказывали, что многие крутые вещи в стенах лофта и IMedia придумывает именно он, не говоря уже о том, что и как он рисует. Уже позже я увидел, что он умеет смеяться, играл с ним в футбол и всегда хотел узнать, что он думает о дизайне.

Best
— Традиционный вопрос — как ты пришел в дизайн? С чего всё началось?
— Ну, тут всё достаточно просто — друг Леша работал в типографии, пригласил меня для того, чтобы рисовать «Буратин» на лимонадах, их тогда штамповали в каждой типографии. Начали рисовать этикетки.

— То есть реально рисовали этикетки для того самого «Буратино»? До сих пор не верится.
—  Дааа. Вообще любые этикетки. Ведь у ЧП какой интерес — приходили к нам, мы делали яркую этикетку, они заливали в неё не самый качественный продукт. Потребители пили — понимали, что это фигня и преставали покупать. Тогда ЧП приходили к нам снова — мы делали другую яркую этикетку. И так далее по кругу. 

— А сколько лет тебе было на тот момент?
— Согласно linkedin, я начал работать с 2003.

— Уже 11 лет прошло.
— Мне тогда 22 года было. Да, я уже перешел из разряда young blood.

— А какое образование у тебя было на тот момент?
— По-прежнему 11 классов средней школы. Пытался учиться в Медицинской Академии — единственное «отлично» было по анатомии, которую я знал благодаря увлечению рисованием. Пытался учиться в одном университете при Арабаева на курсе «Компьютерная графика и дизайн». Весь год учили Exel, Word и Access. Так и бросил.

Графический дизайнер:Нурбек Насыранбеков


Best
Нурбек Насыранбеков в картинках
— А на это дело с «Буратино» шел с конкретной мыслью заработать денег или просто было интересно?
— Я о деньгах никогда не думал. Да и сейчас не думаю. Зарабатываю, сколько зарабатываю. Хотя, когда начал работать тут же начал получать больше отца хирурга. Но тут скорее больше грустно от уровня нашей медицины. Я любил рисовать и люблю. А там, да, во-первых, платили за это. Во-вторых, можно было освоить компьютерные технологии, без которых сейчас никуда.

— То есть это было ещё и первое знакомство с графическими редакторами?
— Практически. «Фрихенду» там научили. До сих пор самая удобная программа по работе с кривыми. Ни Illustrator, ни Corel не смогли сделать проще и удобнее. Потом научили и «Иллюстратору». Там же привили нелюбовь к «Корелу».

— А кто такой арт-директор, в чём его работа заключается?
— Хм. На самом деле в крупных сетевых агентствах есть такая связка — копирайтер-арт-директор. Зачастую они всю карьеру не расстаются. Это вот и есть единица креатива — придумывают всякие крутые штуки. В нашем маленьком понимании арт-директор это тот, кто направляет дизайнеров по правильному руслу. Но я, по сути, не арт-директор — не над кем арт-директорстовать. Из подчиненных сейчас только стажер. Но стажер это даже не дизайнер. Только-только начинает учиться.

— А из чего состоял профессиональный путь?
— Типография — Дизайнерская контора IKEEN, а после Алмата. Потом меня пригласила Эльвира Сариева, и я вернулся в Бишкек.

— А чем отличается дизайн Алматы и Бишкека?
— Ничем.

— Абсолютно?
— Хотя там конечно денег много — нефтедоллары и все такое, соответственно среда благоприятнее — дизайн развивается лучше, чем у нас. Очень разочаровался в сетевых агентствах Алматы. Ну, наверное, я в такое попал. Начальство абсолютно не интересовало качество продукта. А я уже наелся подобным отношением в типографии, где всё делали в угоду клиенту. Хотя копирайтер, с которым я работал, такие шикарные идеи предлагал. На моей памяти ни одну хорошую рекламу так и не сделали. Сидит счастливая семья, заходит персонаж, все начинают петь и веселиться — вот такую рекламу и делали.

— А в IMedia вся работа строится на отношениях арт-директора и копирайтера?
— Нет. Пока тут все вместе строим процесс. У нас каждый совмещает парочку профессий. Придумываем тоже всё вместе.

— Я заметил, что ты очень легко относишься к критике, то есть, ты способен дать свою работу судить целой команде.
— Меня вообще очень сложно обидеть... Наверное, потому что я знаю, что всегда могу лучше.

— Разве это не мешает? Сколько людей, столько и мнений, нет?
— Да, поэтому сам фильтруешь, с чем согласен, а что откровенная чушь. Если критика совпадает с твоими ощущениями, то принимаешь. Не совпадает — игнорируешь. Это помогает, когда глаз «замылился».

— Как вообще рождается у тебя идея? Как складывается процесс креатива по дизайну?
— Вообще, в дизайне, как и в любом творческом процессе не может быть правил. Об этом важно помнить. Я начинаю с ассоциаций.  Есть ассоциации первого уровня, скажем, вот крутой лого от Ромы, ассоциация первого уровня. «Сафари бар» — в логотипе и сафари и бар.

— От чего в этом случае зависит крутость? Это хорошо или плохо, когда в дизайне ассоциация бьет сразу?
— Крутость? Это как картина, наверное, от точности попадания в образ компании. Если брать конкретно логотип — насколько он запоминается. Насчет ассоциаций, хорошо, когда это ново, а плохо, когда слишком избито. Использовать картинку глобуса в логотипе международной компании — плохо. Использовать герб КР в логотипах наших министерств, чтобы показать, что они государственные — очень плохо.


Любимый логотип Ромы Кириченко
— А какой бы вариант ты им предложил? Разработать систему логотипов для каждого учреждения?
— Да. Есть такой мегакрутой голландец — Думбар. Гуру голландского дизайна. Он много чего сделал для государственных учреждений. Там в логотипах ни намека на герб Нидерландов. А у нас либо герб, либо узоры, которые придумали за тысячи лет до нас, либо что-то устаревшее советское — сами ничего не хотим, а главное боимся внедрять, что-то новое.

Best
Фирменные стили нидерландской полиции (1993) и железных дорог (1968)
— Это страх или просто некомпетентность? Откуда этим людям знать, что такое существует, что может так работать ещё и через дизайн?
— Это пофигизм, для них главное, что это уже работает. А зачем менять то, что работает без изменений? Повесят они герб на здание Министерства Здравоохранения, а рядом напишут, что это Министерство Здравоохранения. Отлично же работает? Никто не хочет делать чего-то, что потребует дополнительных усилий.

— А тебе никогда не хотелось пойти к ним и сказать: ребята, я ваш на полгода, давайте менять стандарты госдизайна?
— Слишком много надо бегать и что-то делать, чтобы внести хоть чуточку инноваций в работу государства. Никто не хочет с этим связываться. Здесь даже не во мне дело — я нарисую, но чтобы это внедрить, нужны усилия, а это они делать не хотят.

— А как быть со вкусом? Как формировать человеку вкус в дизайне?
— Человек должен видеть его каждый день, чтобы привыкнуть к красоте и удобству. А вообще дизайн это не про то чтобы было красиво, а про то, чтобы было удобнее.

— То есть ты сторонник того, чтобы дизайн больше плясал от эффективности и практических свойств?
— Дизайн и есть эффективность. Элементарно с английского это переводится, как проектирование.

— Если, скажем, что-то в жертву одно принести, чтобы ты выбрал — практические свойства или эстетические?
— Практическое выше эстетического, по моему. Но для того дизайнеры и существуют, чтобы не приходилось выбирать. Дизайнеры должны быть инженерами с гуманитарным уклоном. В советском союзе думали, что украшательство ни к чему. В результате мы все стали серыми.

1 / 9
Best Best Best Best Best Best Best Best Best
— Многие говорят, что в дизайне нет правил, но всё время что-то критическое в отношении отсутствия этих правил рождается. Как это объяснить?
— В жизни не может быть правил, потому что эти правила устанавливают люди. Но вот появляется  человек или даже целое движение, которое такие правила нарушает, но при этом создает нечто лучшее, более крутое — и это само собой на некоторое время становится правилом. Нарушать правила можно, но это должно быть настолько крутым, чтобы люди задавались вопросом, как они без этого жили раньше. К примеру, айфон явно не первый телефон без кнопок,  что-то подобное были попытки сделать и до него. Но получалось из рук вон плохо. После этого многие решили, что человек не может без физических кнопок. Это правило. Тем не менее, Джобс и Айв нарушили его и сделали это настолько круто, что сейчас  никто без этого себя не мыслит.

— Как ты думаешь, на сколько процентов успех Apple зависел от графического дизайна, от промышленного дизайна, от использования приятных материалов в айподах и айфонах?
— Скажем, ты делишь понятия дизайна и инженерии. Джобс говорил: «Дизайн это не то, как это выглядит, а то, как это работает». Все эти мини-красивости, мини-удобства — это разработка исследовательских институтов. Это всё придумано не ради красоты, а ради комфорта пользователя.

— Почему, по-твоему,  так получилось, что именно Apple следовали этим правилам и понятиям?
— Потому что до Apple компании ставили превыше всего собственные удобства. А Apple комфорт потребителя. IBM говорили своим дизайнерам — вот есть набор запчастей, вы должны создать такую коробку для процессора, чтобы всё туда вместилось. А Джобс говорил:  «Я хочу на айподе за три клика дойти до любой трека». Кстати, Apple практикуют философию Рамса — undesign — невидимый дизайн, то есть удобство превыше красоты или красота в удобстве, как угодно.

— А у тебя у самого сложилась уже философия в дизайне?
— Про себя я думаю, что я ещё в начале. Так что стараюсь не вкладывать мир дизайна в какие-либо рамки.

— Сейчас так модно быть дизайнером. Почему?
— Не знал. Не ощущаю, наверное. Может, так и есть, хотя у нас моднее быть ресторатором.

— Ну, ладно, я просто о том, что технологии доступны, а людям надо как-то самовыразить всё накопленное в себе.
— Наверное, модно быть просто творческим человеком. Художником, фотографом. Типа, ощущение, что сам себе хозяин. Вряд ли модно быть дизайнером моего типа, когда больше доказываешь клиенту, что ты профессионал, чем творишь в чистом виде.

Некоторые логотипы из портфолио Нурбека.
1 / 6
Best Best Best Best Best Best
— А тебе не кажется, что дизайн сейчас стал больше походить на искусство? В чём вообще отличие дизайна и искусства?
— Искусство это индивидуальное. Я творец — я сделал, если не нравится, пошли на фиг. А дизайн это ремесло. Гончар не может сделать идеально круглый сосуд без отверстий и сказать: «Вот оно моё творение». Дизайн делает жизнь человека комфортнее, чтобы было удобнее читать, каждый день тысячи шрифтовиков разрабатывают кучу шрифтов, а интерфейсы совершенствует куча UI-дизайнеров.

— Как к какому типу ремесленников относишься ты — тебе важно видеть периодически, что делают другие или достаточно того, что есть у тебя внутри?
— Да, важно видеть, что делают другие, чтобы оставаться в струе, чтобы быть в курсе того, что придумали другие и показывать, что придумал сам. Есть студии, которые плевали на всё, что делают другие, варятся в своем соку, придумали свои правила и у них даже есть свои последователи. Я, наверное, не так уверен в своих силах, чтобы вести себя подобным образом.

— Многие дизайнеры, как люди творческие вдохновляются сторонними вещами, многие, кстати, музыкой, кто-то играет, кто-то просто слушает, многие читают журналы или книги. Что-нибудь из этого ты делаешь?
— Да, много слушаю, уже практически не читаю, в школе был книжным червем. Сейчас скорее перечитываю любимые книги, а слушаю всё, от попсы до классики.

— Музыка помогает дизайнеру?
— Да, настраивает, чаще помогает отвлечься от общего гула в офисе.

— Тебе не кажется, что музыка и дизайн вообще плотно связаны? Звук, цвета, ритм, обложки альбомов.
— Я, наверное, слишком приземлен, чтобы быть человеком искусства, поэтому не могу сравнивать дизайн и музыку. Хотя обложки альбомов это целая культура. 

— Как думаешь, дизайн может помочь закадрить девушку?
— Да. Например, представь визитку: «Иван Сидров. 25 см». Или фотография яхты с подписью «Моя яхта» и номер телефона.

— А что ты подразумеваешь под дизайном? Я заметил, почти все визуальное?
— Конечно, я же график. На Западе пишут не «графический дизайн», а «визуальные коммуникации».

— А что больше всего нравится в дизайне?
— Однозначно графика. Не знаю, как отвечать на такие вопросы, потому что я делаю то, что мне нравится. Я рисую. Мне нравится всё плоское, всё, что можно отразить в конечном итоге на бумаге — любая графика, шрифты, знаки.

— Чем, по-твоему, хороший логотип отличается от потрясающего?
— Хороший нравится клиенту, независимо от мнения дизайнеров. Если ты помог решить поставленные клиентом задачи — это хороший логотип. Если твоя работа нравится другим дизайнерам — это потрясающий логотип.  

— Какое отношение у тебя к шрифтам? К работе со шрифтами.
— Очень хорошее. Это важно, потому что книги, журналы-газеты покупают, чтобы читать, а не картинки рассматривать.

— Откуда это знание шрифта у нас брать в стране?
— У нас в стране вообще во многом самообразование только работает.

В свободное время Нурбек придумывает стебные открытки, которые собирается печатать и дарить людям.
Best
— Мне кажется, что дизайнер — это человек, который даже без знания языка может реализовать себя в любой стране мира, потому что у него навык визуальный. А вот ты делаешь классные штуки в стране, где единицы вообще смотрят на лого, фирстиль, цвета, заказчик заказывает логотип просто потому, что ему нужен логотип. В такие моменты не возникает желания уехать?
— Зачем? Там я один из миллиона, тут я один на миллион. Было желание уехать в Англию на время, поучиться, потому что считаю, что у них самый крутой графический дизайн.

— Почему ты так думаешь?
— Не знаю, по ощущениям, всё ведь субъективно. По-моему, там самая крутая музыка и дизайн.

— Как ты учишь своего стажера дизайну? С чего начинаешь?
— С основ. Цвет, композиция, шрифт, форма. Не академически, конечно, а так, как я это понимаю. Здесь главное практика. Просто работаем над проектом, если у стажеров что-то идет не так, я стараюсь объяснить, в чём проблема. Сложно всё это дело наукой назвать, просто, как и любой профессионал я, наверное, много могу говорить о своей профессии. У меня с детства стойкое мнение, что существует две категории людей — те, у кого получается хорошо делать свое дело, и те, у которых хорошо получается этому делу учить. И такие люди обычно не пересекаются.

— Как у нас вообще обстоят дела с новенькими в дизайне? Есть надежда на светлое будущее?
— Появляются классные ребята. И чем дальше, тем чаще. Если раньше у нас было трое — Бойков, Лысогоров-старший и Морозов, то сейчас их больше 20 человек. А светлое будущее дизайна отечественного будет зависеть и от ситуации в стране, на самом деле, утечку мозгов еще не отменяли. Развивается рынок, развивается бизнес. Спрос рождает предложение. Конечно, интернет делает своё дело, если раньше дизайнеры соревновались друг с другом, то сейчас у них целый мир перед глазами. Это такое прикладное занятие и казахский дизайн всегда будет круче кыргызстанского, не потому что там талантливее люди, а потому что спрос там больше. 

— Ты бы стал работать сам на себя, фрилансером, например?
— Нет. Когда занимаешься фрилансом, ты сам по себе. Со временем вырабатывается свой стиль, для меня это страшно, потому что складывается ощущение, что ты погрузился в себя, делаешь работы, которые схожи по стилистике. Я не говорю, что это плохо, например, есть шрифтовики, которые делают только шрифтовые логотипы. И клиент, который точно знает, что ему нужен шрифтовой дизайн, идет к нему. А для человека искусства это необходимо, каждому художнику или иллюстратору  нужно вырабатывать свой определенный стиль. Ещё один фактор, я очень ленив, а офис меня дисциплинирует.