Я долго думал, о чем побеседовать с Юрой не только потому, что он мой товарищ и всегда философски просвещал меня на темы дизайна, но и потому что искренне скажу, что считаю его самым талантливым дизайнером из тех, с кем я знаком лично, а их немало. Правда. Дело не в том, что кого-то я считаю худшим. Тут немного другое, дело в трудоспособности дизайнера. Юра наименее трудоспособен, поэтому чтобы понять, насколько он талантлив и ленив одновременно, нужно долгое время потрудиться с ним бок о бок, и днём, и ночью. Он работает абсолютно во всех графических редакторах двумя ногами, иллюстрирует, верстает и ест чипсы, но мне кажется, что ему стоит посвятить себя верстке печатных изданий. Жаль, что в Бишкеке они уже никому не сдались.

Best
— Здравствуй, Юрий.
— Привет.

— Ты долгожданный гость нашей рубрики. Ты знал об этом?
— …

— Разумеется, ты знал, ты сам напрашивался на это интервью.
— Да, я даже денег заплатил.

— Эти двадцать сомов не считаются.
— Ты что? Это были мои лучшие двадцать сомов.

— Почему в своё время ты поступил на Архитектурный?
— Потому что я хотел быть архитектором. Очевидно.

— На каком курсе ты понял, что перехотел им быть?
— На третьем курсе.

— Что тогда произошло?
— Тогда собственно нас стали обучать архитектуре.

Графический дизайнер:Юрий Дармин


— И ты решил стать дизайнером? Почему?
— Я был молод и мне нужны были деньги. Я стал работать с Кадыром Батыркановым и моим одногруппником в каморке размером с предбанник, достаточно плохой бани предбанник, в детском саду. Но вообще, по большому счету, всё началось в конце первого курса, когда меня попросили сделать логотип для турфирмы, которая принадлежала друзьям нашей семьи. Кстати, я его найду (ищет логотип в недрах компьютера).

— Это так мило, что ты по-прежнему хранишь его в кривых.
— Я просто нашел его на почте (показывает логотип, который отказался показать читателям «Енота»).

— О, это так не похоже на твой стиль. Ты изобразил все клише разом — тюльпаны по кругу, солнце, небо, горы и юрту.
— Собственно, ты только что дословно процитировал техническое задание на этот логотип. Так что уже тогда я работал исключительно по техническому заданию.

Best
Два года Дармин являлся арт-директором журнала «Гедонист»
— Насколько для дизайнера важно иметь техническое задание?
— Это бюрократия для удобства работы. Ему важно иметь чётко поставленную цель, задачу, проблему, которую нужно решить. Чаще всего само задание выражается в одном предложении, и вот это то, отчего должен уметь оттолкнуться дизайнер.

— Что тебя отличает от всех остальных дизайнеров? Скажем, от тех, чьи интервью ты читал на «Еноте»? Их было… Сейчас я посчитаю… Всего два.
— Я намного более ленивый.

— Насколько лень критична для дизайнера?
— Лень можно использовать в позитивном ключе. Например, используя это нежелание много времени и сил тратить на работу, можно делать простое и эффектное решение. Главное, не съехать в халтуру. Да, пожалуй, это моя отличительная черта.

— Ты достаточно разносторонний дизайнер. Ты и иллюстратор, и верстальщик, и графический дизайнер, на чём бы остановился?
— Да пока ни на чем. Пока всё интересно. Нужны разные задачи, разные подходы, это круто. Это как с той же качалкой — ты все четыре месяца занимаешься по одной программе, и твои мышцы привыкают к нагрузке, поэтому сменить, скажем так, направление и заставить мозг поработать в другом ключе — это всегда полезно. 

— И, тем не менее, ты отказался от веб-дизайна.
— Да, потому что я получаю кайф от штуки, которая в реальном материальном мире проявилась в книге, журнале, значке с логотипом, даже на футболке,  для меня это важно. Веб — это будущее, как в 70-80-х все были инженерами, потому что за этим стояло будущее, сейчас будущее строится на веб-дизайнерах, на хороших интерфейсах. 

— Ты озвучивал мне мысль, что веб не так долговечен.
— Ну, не то чтобы недолговечен. Это пока ещё совсем другая плоскость человеческой жизнедеятельности — цифровое пространство. И в этом пространстве всё очень быстро меняется, быстро появляется и также быстро исчезает. Вот керамическая кружка будет разлагаться 200 лет, действительно, как тот же Лебедев говорил.

— Если за вебом будущее, возможно, ты когда-нибудь к нему ещё вернешься?
— На что ты намекаешь, ты прямо говори? Тебе что-то по вебу надо? Тебе нужно опять блог сверстать?

— Да.
— Который по счету уже? Третий?


Личный знак Юры Дармина. Логотип в виде латинской буквы D может заполняться любым содержимым и смыслом, которые придут в голову автору
— Можно сказать, что большую часть своей сознательной жизни ты занимаешься версткой?
— Большую часть сознательной жизни — нет. Версткой я занимаюсь последние три с половиной года.

— Именно это я и называю большей частью твоей сознательной жизни. Прости. Почему верстка? Многие считают, что это скучно, потому что это большой однообразный монотонный объём.
— Ну, это личное дело каждого, почему они так считают. Это опять же какие-то личные эстетические привязанности. Я с очень раннего возраста читаю и для меня книга — это достаточно такой объемный комплекс ощущений, это не просто книга со словами и предложениями, это и, как попсово говорят, запах, ощущение от веса книги, от фактуры страниц, от обложки. Мне хотелось тоже попробовать что-то такое создать.

Best
— Ты случаем не противник электронных читалок?
— Нет. Если я предпочитаю одни формы, того или иного явления, это не значит, что я против других. Я сам с удовольствием пользовался читалкой до тех пор, пока у меня её не сперли в «ГлавПивТресте». Я попрошу отметить этот момент.

— Верстка печатных изданий у тебя получается такой, и вправду, очень вдумчивой вещью, не надо лишний раз напоминать, что мы с тобой работали вместе над одним изданием, но суть в том, что в отличие от тебя, в верстке журналов тех же, не все видят глубину и стараются её передать. Можно сказать, что это твоя особенность?
— Возможно. Я как-то всегда стараюсь, чтобы у того или иного продукта был какой-то характер, своя какая-то душа. И выразить её средствами верстки — наборными средствами, композициями на развороте, сетками, иллюстрациями — это тоже интересная задача, потому что это достаточно ограниченные средства. А чем больше ограничений, тем интересней решать задачу. В целом, это моя такая эстетическая предрасположенность к печатным изданиям, книгам, журналам.

— Люди очень часто сравнивали журнал «Гедонист», над которым ты работал, с «Эсквайром», во многом благодаря вёрстке тоже — где эта тонкая грань между вдохновением и попыткой что-то слизать, как-то подглядеть?
— Мы хотели, чтобы он был на него похож. По характеру, по духу. Это нормально. Если бы люди не брали какие-то готовые вещи и идеи и не интерпретировали это по-своему, то прогресс стоял бы на месте. Прогресс это преобразование различных идей. Это простейший способ обучения — взять вещь, которую сделали какие-то крутые чуваки и попробовать сделать интерпретацию, тогда ты начинаешь понимать, как они мыслили и использовать это знание в какой-то своей оригинальной работе.

Best
— Ты бы смог верстать одно и то же издание в течение десяти лет?
—  Да, одно интересное хорошее издание смог бы.

— Как черпать свежие идеи, как сделать так, чтобы глаз не замылился?
— Постоянно искать новые впечатления. Они не обязательно должны быть связаны со сферой твоей деятельности. Они могут быть связаны с чем угодно. Вдохновляться дизайном — это вдохновляться вторичными вещами уже пропущенными через чье-то сознание, поэтому можно съездить в другую страну, попробовать сделать у себя дома ремонт, порубить на даче дрова. Грубо говоря, поменять тренировочную программу.

— Многие заказчики просят сделать по их указке. Как им в двух словах объяснить какие-то тонкие технические моменты, чтобы они поняли, что это нехорошо?
— Да, как умеешь, так и объясняй. Если ты на сто процентов уверен, что так, как они говорят, делать не стоит, то ты сможешь донести до человека эту мысль. Если тебя не слушают, значит, тебя не воспринимают, как специалиста. Значит, ты опять же не смог донести до них мысль, что ты профессионал.

— Чего заказчик не должен просить наверняка?
— Он ни в коем случае не должен просить сделать логотип больше. На самом деле, я думаю, заказчик имеет право просить всё, чего он захочет. Это бизнес. Это отношение клиента и исполнителя. Он может просить, что угодно, а задача дизайнера из того, что заказчик в своём потоке чистого сознания до тебя доносит, выбирать зерно истины. На самом деле, утверждение «заказчик — дурак, а дизайнер — бог» тоже не очень верное, потому что заказчик работает со своим бизнесом, ему потом последствия решений дизайнера расхлебывать. Основная задача дизайнера посмотреть на всё глазами клиента, из его мира, если он говорит совсем глупость откровенную какую-то, всегда можно объяснить человеку, что так делать не надо — это твоя задача, в конце концов, как профессионала.

Best
— Ты говорил, что ты тот самый дизайнер, который вообще не умеет работать с заказчиком?
— Я интроверт по натуре. Возможно, не чтобы я не умею, я скорее не умею работать так, как мне бы хотелось. Вот есть очень крутые ребята в студии Артема Горбунова, у них там каждый дизайнер обязательно проходит обучение по взаимоотношениям с клиентом, они там читают книги Кемпа, разыгрывают кейсы, на самом деле, на любые вопросы есть ответы, потому что дизайнер — это к тому же переговорщик. Я бы, как самостоятельный дизайнер, хотел бы развиваться и в эту сторону.

— Может, ты мне объяснишь, где грань между дизайном и искусством, нет, лучше грань между коммерцией и искусством? Можно сказать, что непринятый заказчиком логотип может работать, как искусство?
— Искусство. Оно делается, как мне кажется для себя, художник делает для художника, а дизайн это прикладная больше штука. Искусство это твой внутренний богатый мир, который ты, так или иначе, выставляешь на люди, потому что не можешь в себе это удержать. Так что грань достаточно жирная. И там и там это всё пропускается через призму твоего эстетического склада, но я, как дизайнер не пытаюсь свой внутренний мир отразить в дизайне, а напротив, пытаюсь отразить характер компании, или журнала, или человека в дизайне.

— Подожди. У каждого дизайнера есть свой стиль?
— Да.

— Разве не внутренний мир — предпосылка к стилю?
— Ну, да, но стиль работает не на самовыражение внутреннего мира, а на самовыражение задачи.

— Спасибо. Расскажи про «кладбище логотипов»? Ты говорил, что плохого или хорошего дизайнера можно легко выявить по нижнему блоку с логотипами партнёров, по «подвалу», в общем.
— Почему это так, потому что это деталь, она может показаться второстепенной или даже третьестепенной, но она тоже требует работы. Если человек подходит к этому внимательно, это значит, он болеет за своё дело. «Кладбище логотипов» — ну, это компоновка кучи разрозненных графических пятен в ограниченном пространстве. Для того чтобы сделать это правильно, нужно иметь какое-то видение, ты должен увидеть форму в соответствии с маркетинговыми требованиями.

Best
— Расскажи про вкус и дизайн?
— Вкус он прививается с повседневностью. Понятно, что в наших реалиях это сложнее, потому что люди живут в этих бетонных кубиках, в этой советской застройке безвкусной абсолютно. Воспитать вкус можно сознательно. Это сознательное усилие, сознательно-волевое решение, то есть ты сознательно окружаешь себя вещами, которые тебе кажутся красивыми.

— Как ты принимаешь решение браться за работу или нет? То есть давай я тебя поставлю в достаточно узкие рамки, чтобы ответ получился не размытым…
— Я очень подробно могу ответить на этот вопрос. Это простейшая формула — потенциальный заказчик, гонорар и твоё субъективное отношение к проекту. Если два из трёх пунктов тебя удовлетворяют, то можно смело браться за работу. Можно сделать для классного чувака интересный проект за бесплатно, чем я чаще всего занимаюсь. Можно сделать для, скажем так, не очень приятных тебе людей интересный проект за хорошие деньги.

— За веб ты уже не возьмешься в силу того, что он тебе не нравится?
— Он мне не то, что не нравится. Просто из тех вещей, которыми я занимался, это вещь мне наименее интересна.

— Что ещё затрагивает тебя наименее всего?
— Как мы уже говорили, архитектура. Вернее, общие принципы дизайна графического и архитектуры — суть одно, это постановка себя в узкие рамки и посредством ограниченных средств решение определенной задачи. Просто для архитектуры я на самом деле ленивый и поэтому всем говорю, что это не моё. Это титанический труд.

— Вёрстка ведь тоже достаточно сложный детализированный процесс?
— Ну, благодаря вашей нерасторопности я верстал «Гедонист» за три дня.

— Так как ты вообще пришёл к верстке?
— На сотом сайте-визитке мне пришла мысль: блин, а круто было бы что-нибудь поверстать. Подвернулась первая настоящая книга, это был альбом для художника. И это была моя первая такая многостраничная верстка. Мне это понравилось, потому что это тоже создание определенной системы. В итоге, когда книгу напечатали, вот этот спектр эмоций я ощутил сполна — что-то по-настоящему материальное, что-то, что ты создал, что-то, что пойдет в люди, они будут читать, переживать и так далее. Это был хороший художник, но сверстал я достаточно бездарно. Потому что я этого не умел, я этого не делал. Наверное, не очень справедливо говорить, что это бездарно, но на том уровне, на котором я тогда находился, это был мой предел. Ну, не суть на самом деле, это была такая первая веха, которая привела меня к верстке журналов. Ну, на самом деле, мы говорим об этом, как о верстке, люди подумают, что я картинки закидывал в inDesign и тексты компоновал. Но ведь я по-сути арт-дирекствовал, мне приходилось придумывать и иллюстрации, местами и темы, и ракурс подачи, и нетиповую какую-то верстку, там удается применить почти полный спектр прикладных творческих навыков, что требует всех твоих теоретических и практических познаний, вот это мне в кайф.

Best
— Поговорим о том, что тебе нравится. Существуют различные стили и направления, течения, в которых я не силен, скажем, минимализм, пофигизм, детализированность там. Ты можешь назвать себя минималистом?
—  Скорее, нет. Я больше стал приходить  к тому, чтобы в той или иной работе были, скажем так, плоскости восприятия, то есть одна общая плоскость и какая-то детализованная. Насколько позволяет мне моя лень, я люблю покопаться в деталях, в каких-то мелочах, которые может никто не увидит, но мне нравится их делать. На самом деле, в какой-то момент ты приобретаешь, так или иначе, гибкость в стилях и по требованию задачи можешь применять тот или иной. Есть ребята, которые работают в одном стиле, с точки зрения бизнеса, подачи самого себя, это выгоднее. Это справедливо по отношению к иллюстратору там, к дизайнерам логотипов. Я не скажу, что я нашел какой-то стиль, я не все их еще перепробовал, на самом деле. Я люблю богатство изображения.

— А минимализм не может быть детализирован?
— Нет. Минимализм это минимализм. Может, я не про детали на самом деле говорю, а про убранство какое-то. Местами избыточность. Я залипаю на иллюстрации ребят, которые могут потратить неделю для того, чтобы волосы отрисовать у персонажа. Я такой работой просто восхищаюсь. На самом деле, если стиль, сбитый, как кристалл, как графит, сбитый до алмаза, то стиль может быть каким угодно, он будет просто переть. У красивой вещи нет конкретного стиля. Стиль — это кристаллизованные приемы определенные.

Best
Юрий Дармин в картинках
— Назови парочку дизайнеров, студий, работы которых нравятся тебе всегда, то есть всё их направление в целом? Только давай это будут не большие коммерческие студии.
— Ага, хипстеров хочешь? Есть такая студия «Сила», они опять же выходцы из лебедевской конторы. Шнайдер, Зубрилов там, Стас Аки. Суть в том, что ребята, они охеренные, они делают абсолютно инвертированные вещи, то есть, в обычном понимании, они делают вещи немного из будущего, они могут делать кислотные вырвиглазные цвета и какую-то несуразная графику. Мне нравится этот подход. Тренды трендами, но они появляются только тогда, когда какой-нибудь один дерзкий чувак решает сделать какую-то штуку из будущего. И у этих ребят есть что-то, какой-то неофутуризм. Подход к графике у них очень правильный. 

— То есть, по-твоему, это будущее графического дизайна, такая структура логотипостроения, например?
— До нас дошла, конечно, эстетика западная, но она до нас запоздало доходит. И вот сейчас преобладают лаконичные формы в логотипах, в брендинге, допустим, значок вылизан, сблансирован, он может печататься в один цвет где угодно. Да, это круто, это работает, это красиво, но это уже не необходимо. Это было обходимо 40 лет назад, когда у печатных машин не было такого высоко разрешения, которое есть сейчас, это было необходимо сто лет назад, когда всё наносилось высокой печатью — вырезалось из дерева, по ней прокатывалась бумага. А сейчас техника позволяет делать анимированные логотипы, техника позволяет делать логотипы с миллионом, триллионом вариаций — логотипы-трансформеры. Поскольку постольку я очень много студий смотрю, из всех в память врезались именно эти ребята, поэтому можно сказать, что меня это впирает.

— Можно сказать, что на данный момент какая-то одна страна преобладает в графическом дизайне?
— Ну, по печатке Европа всегда была крутейшей, Запад. Там культура этого, ей сотни лет, они всегда были впереди всех. По вебу русские точно, во многом благодаря Лебедеву к вебу стали относиться, как к отдельной среде.

— Кстати, ты набил себе татуировку. Поздравляю. Как ты относишься к изображению на живой коже человека?
— По-моему, это очень естественное желание что-то красивое на себе увековечить. Меня это просто, как дизайнера, впечатляет, все эти ограничения, связанные с материалом, который со временем меняется, способность кожи впитывать чернила.



Татуировку Юра придумал сам, хотя мог бы наколоть якорь или иероглиф и вместе с тем потерять уважение окружающих
— Ну, и последний вопрос — насколько я знаю, ты сейчас снова занят версткой, создаешь книгу поэта Михаила Левантовского, думаю, это не секрет. Какая задумка, в общих чертах?
— В общих чертах, поскольку это самиздат, то будут подчеркиваться черты самиздата. Для меня важен принцип, что если ты снимаешь арт-хаус, то не надо пытаться снимать его, как будто это Голливуд. Если у тебя есть определенные средства, то ты в контексте этих средств и выражайся. 

— И как? В чём основной смысл самиздата, то есть выражение его через верстку и дизайн? Хэндмейдовость какая-то?
— Да, будет возможно где-то специально подчеркнута небрежность, очень сдержано всё будет печататься буквально в две краски. Даже в подходе к иллюстрации я сознательно ограничиваю время, за которое я должен придумать, что будет иллюстрировать стихи, то есть это должно произойти буквально за десять секунд. Это опять же такой подход, чтобы сделать всё быстро, лаконично, но в то же время с любовью. Потому что любовь в таких вещах чувствуется. Книга будет крутая.