— Как появился «Дом 163»?
— Ещё с колледжа мы близко дружим с Динарой, и нам давно хотелось открыть такое место, куда бы приходили интересные люди, наши друзья, знакомые, делились идеями и работали вместе. Тогда ещё мы не знали, что это называется «коворкингом», и между собой мы называли его просто — «клёвое место». Таким местом раньше была моя квартира, мы всегда собирались и чем-нибудь занимались там вместе. В новом месте нам хотелось не только собирать интересных людей, но и проводить мероприятия, на которые хотелось бы пойти самим. К тому же я заканчивала учёбу на факультете «Управление бизнесом», и в качестве дипломной работы представилась возможность сдать бизнес-план. Получилось удобно: я начала писать бизнес-план для «Дома 163» и он же стал моей выпускной работой. 


Best
Алина Жетигенова
Летом мы нашли помещение, которое нам очень понравилось, и тогда же к нам присоединился талантливый дизайнер Николай Черкасов. Они с Динарой занимались оформлением экстерьера, интерьера, визуальной концепцией «Дома 163», а я в это время улаживала бумажные вопросы, оформление и дописывала бизнес-план. Мы хотели открыться ещё осенью 2012 года, но не успели, поскольку каждую вещь, найденную на барахолке, отдавали на переделку или реставрацию, если это были сложные вещи. Ещё мы ремонтировали и реставрировали своими руками — во-первых, это было дешевле, во-вторых, каждую вещь мы подбирали под дух «Дома». Это был наш первый предпринимательский опыт, поэтому я не знала, что придётся так долго бегать с бумагами. Когда начались всякие проволочки, я обратилась к моей подруге Гульнур Чекировой, и она взяла на себя не только всю финансово-юридическую часть, но и разработку биллинговой системы для «Дома». Так нас стало четверо.

Ближе к октябрю к нам присоединился Мирбек Токтогараев, у которого уже был большой опыт в проведении мероприятий. Перед открытием «Дома» нам нужно было убраться, я позвала Бермет Мамбетшаеву, и пока мы вместе мыли полы, она согласилась присоединиться к нам в качестве пиарщика. Уже после открытия «Дома 163», как-то вечером мне позвонила Варвара Локтева, моя подруга, тоже специалист в области пиара, и говорит: «Я впервые в жизни испекла!». В тот же вечер я попробовала результат её первого кулинарного опыта, было вкусно, и в итоге Варя взяла ответственность за нашу кухню, а со временем присоединилась и к организации мероприятий. Так и сложилась наша команда. Мы открылись 1 декабря, хотя началось всё ещё в июне.


«Дом 163» появился в декабре 2012 года в качестве творческого пространства и коворкинг-зоны. Он просуществовал всего семь месяцев.
— Расскажи, какое место вы хотели создать?
— Мы хотели, чтобы в нём был по-настоящему домашний уют, но при этом не так, чтобы это слишком расслабляло человека. «Дом» был построен в пятидесятых годах, это «сталинка», и нам хотелось, чтобы вся мебель гармонировала с общей концепцией. Поначалу мы искали советскую мебель только пятидесятых годов — у нас были шкафы 1952 года, 1957 года, но со временем пришлось брать мебель шестидесятых и семидесятых. Потом нам дарили кучу всего из старых вещей. В самом помещении, когда мы только сняли его, были подвесные потолки, пластиковые двери и прочие признаки «евроремонта», поэтому пришлось многое переделать, чтобы вернуть дому первоначальный вид.

— За счёт чего вы собирались зарабатывать деньги?
— Прежде всего, наши инвестиции были сравнительно небольшими, в основном, мы потратили деньги на ремонт. Мебель была дешёвой — старые вещи в Бишкеке стоят недорого, буквально от ста сомов. Изначально мы задумывали, что, в основном, деньги будет приносить коворкинг, плюс что-то будет зарабатывать кухня и дополнительные услуги — ксероксы, распечатка, мероприятия. По бизнес-плану, который я защищала как дипломку, мы должны были полностью окупить все первоначальные инвестиции за 2,5 года. Операционные расходы мы перекрыли уже через два месяца после открытия. Их было не так много: на коммунальные услуги, зарплаты уборщикам и охранникам, покупка продуктов для кухни. Основными источниками дохода был сам коворкинг, кухня и мероприятия. Поначалу у нас была дизайн-студия, но мы её убрали, потому что помещение нас ограничивало, и мы предпочли проводить там мероприятия. Сначала мы хотели окупать мероприятия за счёт билетов, но со временем к нам стали обращаться за услугами их организации. Так мы начали проводить мероприятия вне «Дома», потому что в сам «Дом» помещалось только 25-30 человек, а это идеально только для камерных ивентов. Мы организовывали бизнес-встречи с местными и зарубежными предпринимателями, выпускной АУЦА. Затраты на организацию были небольшие, а платили неплохо, и почти все эти деньги оставались «Дому», что позволяло нам окупаться.

— Почему «Дом 163» так быстро стал известным в городе?
— Думаю, было четыре причины. Во-первых, дело было не столько в нас, сколько в новизне концепции. «Дом» всегда был, как музей. Люди приходили не потому, что им нужен был коворкинг или мероприятие, они приходили просто потому, что это было что-то новое, дизайн необычный, люди интересные тусили, ну, и что-то непонятное — за время нужно платить. Люди приходили, смотрели, узнавали. Это позволило нам ни сома не потратить на рекламу. Из-за того что «Дом 163» был новинкой для города, к нам приходили с разных каналов телевидения, и два-три из них сделали про нас развёрнутые репортажи. Про нас писали журналы и даже газеты, которые печатали объявления о наших мероприятиях. На наши культурные мероприятия приходили пожилые люди, которые говорили: «А мы читали про вас в «Комсомолке». Когда мы обнаружили, что к нам приходит много иностранцев, Бермет стала публиковать наши события на ресурсах для туристов, делать рассылку на английском языке, и тут мы работали по бартеру: предоставляли рабочее место взамен на рекламу. Во-вторых, у каждого члена нашей команды был большой круг знакомых. Ребят знали в городе, они участвовали в успешных проектах, у каждого в своей сфере были друзья, и многие приходили, потому что знали нас. В-третьих, мы правильно использовали соцсети. Каждый мог твитить от имени «Дома», но Бермет установила чёткие правила, которые задавали правильный тон. Мы быстро набрали фолловеров и друзей, устраивали в соцсетях акции, освещали наши мероприятия, показывали, что у нас происходит, но не в формальном тоне, а в дружеском. В-четвёртых, мы проводили промо-мероприятия. Через некоторое время после открытия мы устроили однодневный «Фотосалон». Чтобы больше людей узнали о нас, мы пригласили четырёх известных бишкекских фотографов и организовали бесплатную фотосессию. Люди могли сфотографироваться в разных комнатах в разном стиле, мы выкладывали это в соцсети, где каждый мог скачать снимки. Получилось классно, потому что пришло много людей, кажется, больше 500 за один день, этими фотографиями люди потом делились в своих соцсетях, постили в Instagram, и везде был логотип «Дома 163». Это мероприятие было нашим самым популярным. Доходило до того, что потом к нам часто заходили и спрашивали: «Извините, как пройти в фотосалон?». Мероприятия мы проводили в самых разных форматах. Мы делали большой упор на кино, устраивали кинопросмотры, к нам приходили известные режиссёры, операторы, которые снимали шедевры «Кыргызфильма». У нас были мероприятия для дизайнеров, фрилансеров, фотографов, молодых предпринимателей, детей, и они проходили практически через день.


«Дом 163» был назван так из-за своего расположения по улице Токтогула в доме 163
1 / 4
Best Best Best Best
— Сколько времени вы сами проводили в «Доме»?
— Много, иногда по 20 часов, иногда круглосуточно — три или четыре раза мне приходилось увольнять охранника, и, пока я не находила следующего, сама оставалась охранять «Дом» всю ночь до утра. Бывало, что уборщицы просто не приходили с утра, и нам приходилось убирать всё самим. Мы многое делали сами. Варя сажала цветы, потому что компания, которая занимается высадкой растений, попросила несколько тысяч долларов. Людям было забавно, когда в поисках управляющих они находили нас моющими двор со шлангом или с веником в руках. Это не было нашей «фишкой»: мы относились к «Дому», как к собственному, и проводили там кучу времени. 

— Почему «Дом 163» закрылся?
— Причин было несколько, хотя озвучивали мы только одну, проблемы с арендодателем. Но к этому решению сводилось ещё несколько пунктов. Во-первых, здание было  маленьким, помещалось всего 25 рабочих мест. Если бы мы продолжали расти, пришлось бы переезжать. Мы хотели проводить большие мероприятия, но помещение нас ограничивало. Во-вторых, у нас был контракт с арендодателем на несколько лет, в котором было прописано, что в следующем году условия могут поменяться. А когда они поменялись, то оказались для нас невыгодными. Однако мы могли переехать и продолжать это дело, так что это не был самый главный фактор. Третьей причиной была команда. Всем нам было от 22 до 25 лет, у всех были интересы, амбиции и приглашения на другую работу. Сначала Мирбеку предложили возглавить одну компанию, и у него оставалось всё меньше и меньше времени на «Дом». Потом Варю пригласили работать в Москву, Бермет уехала учиться за границу, даже мне самой хотелось поучиться, например, интернет-маркетингу, которым я сейчас занимаюсь. У всех были свои интересы, поэтому почти никто особо не цеплялся. Мне кажется, когда ты начинаешь такой бизнес, нужно быть уверенным, что ближайшие три года ты будешь полностью погружён только в это дело, посвятишь всё своё время. Когда на стороне есть много различных предложений и интересов, это сильно отвлекает. Думаю, это было одной из причин закрытия: мы не стали бороться, решили, что, может, попробуем ещё через некоторое время. Сразу после закрытия многие стали предлагать финансовую помощь, кто-то предлагал здание, кто-то предлагал делать коворкинг вместе. Но команда уже рассыпалась, я стала заниматься другими проектами. Но, возможно, когда-нибудь в будущем мы снова сделаем что-то подобное.

— Ты устала?
— Дело не столько в усталости, сколько в том, что, оказалось, нужно быть очень терпеливым человеком, когда имеешь дело с местными госструктурами. С остальным проблемы возникали очень редко — у нас была классная аудитория, замечательная команда, со всеми было легко, и каждый знал своё дело. Но да, наверное, я устала. Потому что это всё-таки большая ответственность. Но я вообще не жалею об этом опыте: открыть в 23 года такое место, которое для кого-то стало любимым, — это круто.

— Ты не считаешь закрытие «Дома» провалом?
— Нет, абсолютно.

— Почему?
— Может, в финансовом плане мы не всё окупили, но мы нереально многому научились. Ни один университет не дал бы столько знаний. Кроме того, я встретила много классных людей — и местных, и иностранцев. Мы приобрели множество партнёров, друзей, поэтому, нет, я вообще не считаю это провалом. Это было огромным опытом и классным уроком. 

PR-директор:Бермет Мамбетшаева



— Расскажи, что всё-таки у вас произошло с арендодателем?
— Мы заключили с ним договор на три года, но стоимость аренды была установлена только на первый год, и изначально она была оптимальной для молодых стартаперов вроде нас. Мы договаривались, что цена будет повышена в соответствии с поведением рынка, но вдруг через год арендодателю начали предлагать большие деньги за место. Мы ожидали повышения, но не такого большого. Нам полюбилось место, мы инвестировали в само помещение, и нам не хотелось его покидать, по меньшей мере, пока мы не вытащим инвестиции. А для этого требовалось бы минимум два года. На самом деле, мы могли платить новую цену, но срок окупаемости в таком случае значительно возрастал. Кроме того, к этому времени мы узнали о других проблемах со зданием, которых совсем не ожидали. 

Коммерческий директор:Мирбек Токтогораев




— Как вы нашли инвестиции для своего проекта?
— Это были личные вложения — не только мои, но и ребят. Основные расходы были на ремонт — чуть меньше 10 тысяч долларов, ещё на реставрацию мебели, аренду, кухню. Мы открылись в декабре, а закрылись в июле, просуществовав всего семь месяцев. За этот срок вытащить даже столь небольшие инвестиции, как наши, было невозможно. Операционные расходы мы покрывали почти сразу, и дальнейших инвестиций не было, а когда мы закрывались, то распродали всё, начиная от мебели и бытовой техники, заканчивая посудой. В первую очередь пришли люди, которые сидели там и чувствовали себя дома. Кто-то купил кружку, из которой он постоянно пил, кто-то просто захотел оставить себе кусочек «Дома». Это было приятно. Уже буквально через минуту после того, как мы объявили о закрытии, к нам позвонили со словами: «Забронируйте мне торшер», — никто даже не соболезновал, все спешили что-то приобрести. И раскупили всё, кроме кофемашины, она была слишком дорогой и только-только поступила к нам, поэтому никто не успел к ней прижиться, ну, и мы не продавали того, что нам дарили. В общем, распродажа вернула нам какую-то часть денег.

— Как, по-твоему, концепция коворкинга в Бишкеке востребована?
— Думаю, да. У нас были люди, которые выкупили постоянные места, приносили компьютеры и уже работали здесь. И, хотя многие приходили просто посмотреть, число коворкеров росло. Я думаю, что это очень удобно, по нашим наблюдениям, это было не просто рабочим местом, но и возможность обмениваться идеями и приобретать новые знакомства. Это был классный network, и люди могли взаимовыгодно помогать друг другу. У нас был один иностранец, который открывал компанию и не мог разобраться с бумагами, другой наш коворкер был юристом, и мы их свели — таких случаев было много. Не говоря о дружеской атмосфере и возможности бесплатно посещать все мероприятия. Но думаю, если кто-то будет делать коворкинг в Бишкеке, то ему стоит сразу брать большое помещение, чтобы оно ничем его не ограничивало. 

— Как вам удавалось работать в такой дружеской атмосфере?
— Я давно со всеми дружила, много лет, с кем-то работала, с кем-то училась. То, что мы давно друг друга знали, даже помогало, мы уже знали, как друг с другом обращаться, за что можно дёргать, а за что — не стоит, слабые и сильные места. Но не было такого, чтобы кто-то мог сказать: «Извини, я не приду сегодня, ты же друг, поймёшь». Став командой, мы понимали, что мы друзья и что у каждого в то же время есть своя ответственность: от работы одного из нас зависит работа всех остальных, всего «Дома». Какие-то процессы, конечно, были стандартизированы: каждый приходил в своё время, если нет, его кто-то заменял, свои обязанности все выполняли ответственно. Так должно быть, чтобы всё не превратилось в анархию. Но нужно понимать, кто от чего получает кайф. Я не могла заставить человека заниматься тем, чего он не хочет. Нужно просто дать людям заниматься тем, что приносит удовольствие. Сможете вы работать с друзьями или нет, зависит ещё и от того, какие это люди. Конкретно эти мои друзья, несмотря на свои 22-24 года, имели хороший рабочий опыт и были компетентны каждый в своей области. Поэтому у нас и не возникало проблем. Думаю, просто нужно работать с людьми, в которых ты веришь.

— Сколько людей приходило к вам каждый день, каждый месяц?
— Сложно сказать. Есть ведь ещё мероприятия, на которые приходило много людей. Коворкинг был менее популярен, в этом плане. Понимаешь, больше 100 людей приходило, опять же, как в музей, смотрели и уходили, я их не считаю, иначе мы будем выглядеть суперпопулярным коворкингом. Из ста приходящих поработать оставалось человек 10. У нас был ещё поминутный абонемент, чтобы люди могли ощутить, что это такое, бывали люди, которые работали по полчаса и уходили.

Best
Николай Черкасов, Алина Жетигенова, Динара Каныбек кызы, Мирбек Токтогораев
— У вас была система абонементов, какие были самыми популярными?
— Больше всего брали недельные абонементы, человек 20 каждый месяц. Коворкинг был чем-то новым, и все боялись рисковать и брать абонементы на год. 

— Что было для тебя самым интересным в работе над «Домом 163»?
— Больше всего в этом опыте нравится, что мы могли лепить всё, что захотим. Это было таким местом, где можно было претворять все идеи, которые приходили к нам в голову. Мы праздновали там Новый год, проводили квартирники с выступлениями музыкантов, организовывали барбекю.  Мне нравилось, что мы с друзьями могли вести бизнес без всяких формальностей. Это классно, потому что тебе не надо писать начальнику, делать ему презентацию, доказывать, что это эффективно. Мы были единомышленниками, хорошо друг друга понимали, и наша аудитория, в свою очередь, понимала нас. Можно было сказать: «Давайте сделаем завтра день капкейков, пусть все приходят и наедаются». 

— Это не мешало бизнесу?
— Абсолютно не мешало, и всем было приятно. Нам нравилось делать людям какие-то сюрпризы, подарки. Это не было таким: «О, давайте вот столько-то вложим, и это обязательно должно привлечь вот это и это». Мы не упускали своего, но делали это с удовольствием. Просто думали, что если бы были на месте других, то нам бы, наверное, тоже понравилось.

— А что было тяжелее всего?
— Тяжело было общаться с местными органами власти. Быть маленькой женщиной-предпринимателем здесь непросто, потому что тобой часто пытаются пренебречь. Даже когда в очереди стоишь, тебя могут не пропустить, сказав: «Жаш эле кызсын, постоишь» (Ещё молодая, постоишь — прим. «Енота»). Это ужасно раздражает. Или просто не воспринимают всерьёз. Мелочи, конечно, но тоже чему-то научили, быть немного жёстче, наверное, уметь постоять за свои права и не бояться конфликтов.

— Тяжело далось решение закрыть «Дом»?
— Да. Но это не было прямо концом света. Мы все знали, что у нас есть отличные возможности заниматься чем-то дальше и что мы можем к этому вернуться. Решение было тяжёлым, потому что мы полюбили «Дом» и это стало частью нас. Но решение мы принимали всей командой, я даже позвала своих товарищей и главу факультета «Управление бизнесом», чтобы посоветоваться с ними и всё просчитать. Все обстоятельства вели к этому, мы всё несколько раз обдумали и закрылись. Но, вообще, момент закрытия тоже стал своеобразным событием, потому что люди приходили, покупали вещи, выражали сочувствие. Очень мило, что о «Доме» до сих пор не забыли, потому что в городе столько заведений открывается и закрывается, но никто об этом почему-то не помнит.