«Енот» начинает собирать рассказы людей, переехавших в Бишкек в сознательном возрасте. В первом материале девушка из Токмока, пожелавшая остаться неизвестной, рассказывает о том, как небольшой привычный большинству город может пугать, вдохновлять, влюблять в себя и становиться чем-то большим.
 

Best
Жить и учиться в Бишкек я переехала в 2008 году. Мне тогда было всего 16 лет. Я ещё помню то время, когда уставала от «большого» города и, приехав в Токмок, наслаждалась его бесконечной тишиной, серостью и спокойствием. Сейчас я понимаю, что мое отношение к Токмоку сильно изменилось. Мне кажется, если человек повесится на дереве среди белого дня, то это отлично впишется в общую картину. Теперь это какой-то забытый город. Раньше он был живым, кругом было очень много немцев, где немцы — там порядок. Это очень старые воспоминания, которые я вижу иногда, словно сон. Я была совсем маленькой, но помню, как мы гуляли по зеленой аллее. Кругом было чисто. Мы жили в третьем микрорайоне Токмока, рядом работал камвольно-суконный комбинат с очень ухоженной территорией. Росли деревья, всё было выложено плиткой: бассейн, фонтаны. Думаю, воспоминания очень теплые, потому что мы сами были очень живыми детьми.



«Енот» предпочел опубликовать материал анонимно, чтобы не смущать рассказчика. Все упомянутые в материале имена и названия указаны без изменений.   

Всё изменилось, когда мы переехали в частный сектор. В Токмоке считалось, что когда человек переезжает в частный дом, статус его автоматически повышается. Я помню, что вела себя очень высокомерно с новыми соседями и одноклассниками. Воспринимала их «деревенщиной». И это при том, что «село» находилось всего через одну улицу от «города». Конечно, позже мы сдружились. В городской школе я училась очень прилежно, а в селе поняла, что можно и не учиться. Все вокруг гуляли, курили, пили. Такое у меня было окружение, нам казалось, что мы все очень взрослые. В Токмоке есть такое понятие, как «толпа» — это группировка из парней или девушек. В «толпе» принято драться за школу или свой район. Знаете, в детстве я прочла книгу «Тимур и его команда». Если бы я могла повернуть время вспять и не читать эту книгу, я бы её не прочла — я искренне верила, что люди вокруг очень добрые существа и всегда готовы помочь. Выяснилось, что это неправда. И в частном секторе Токмока я это очень хорошо усвоила. Нас постоянно грузили, били, издевались. Понимаете, там нет кисейных барышень.

У меня интеллигентная семья химиков-инженеров. Отец у меня мегамозг, а мама всегда была его тылом. Я всегда всё знала. Знала, что происходит в мире и как он устроен. У нас дома была собрана хорошая библиотека. Я прочла всё от Айтматова до Дюма. Сидела дома, читала книги, а потом выходила на улицу, а там совершенно другой мир. Мне просто было не с кем поговорить. 

В Бишкек я приезжала в детстве. В городе жили мамины братья, каждая поездка для меня буквально была праздником. У них в доме всегда всё было лучше, чем у нас, мы жили скромно. У них я видела пианино, чучела животных, какие-то интересные вещи. Всё это мне казалось чем-то сказочным. Мне даже их ковер казался особенным.

В школе у меня была подруга, её звали Сымбат. Её мама и сестра жили в Бишкеке, она всегда к ним уезжала на выходные и праздники, всегда была очень «продвинутой». Она одевалась на «Дордое», преподносила Бишкек, как крутую столицу, как город модных людей, людей из другого мира с «крутыми сотовыми телефонами». Это всколыхнуло мои воспоминания о Бишкеке и мне жутко сюда захотелось, хотя в детстве я ничего кроме дома родственников и улиц, по которым мы проезжали, не видела. Отец у меня человек строгих правил — была команда, мы должны были её выполнять — приезжаем в гости, уезжаем из гостей. Когда мы ездили в город, я всегда прислонялась к окну и жадно смотрела на всё, что могла увидеть. Я видела светофоры, огни, освещение улиц. Я читала вывески магазинов, старалась их запомнить. Смотрела, как одеваются люди, мне казалось, что все они такие красивые.
Я видела светофоры, огни, освещение улиц. Я читала вывески магазинов, старалась их запомнить
Моя двоюродная сестра из Бишкека училась в 70 школе. Она всегда что-то буднично рассказывала об учебе, а я её всегда внимательно слушала. Как-то раз она небрежно сказала про бассейн. Я так удивилась: «Что, у тебя в школе бассейн?». Как такое может быть — бассейн в школе. Потом она рассказывала, как играла судью в школьной пьесе. Для меня это было так удивительно. Я болела литературой, я всегда мечтала сыграть Татьяну, Офелию, а тут школьный театр, драматический кружок. Меня это так вдохновляло, мне казалось невероятно, что в жизни могут быть такие крутые вещи.

В Токмоке был только один вариант — заканчиваешь школу, поступаешь в какой-нибудь ПТУ, а после тебя забирают замуж. Какой-нибудь военный «скорпионовец». Мне такое претило. После девятого класса появилась возможность поступить в бишкекский Финансовый техникум. Когда мы пошли сдавать документы, я оделась очень эпатажно, выпросила у кого-то туфли, сделала гигантский рокерский начес, надела майку с вырезом, выпросила у кого-то туфли на высоком каблуке. Не знаю зачем всё это, мне казалось, что в Бишкеке так можно выделиться. Сейчас, конечно, я над этим смеюсь. 

Я помню, как первый раз села одна в городскую маршрутку. Было жутко страшно. Мне казалось, что все знают, откуда я, кто я такая. Казалось, они видят меня насквозь. Я думала, что люди в Бишкеке лучше нас: живут лучше, сами по себе в чём-то лучше. Первое время я стеснялась своей одежды, мне было стыдно сказать, что я проехала свою остановку. Я боялась открыть рот и поэтому могла просто проехать три лишних квартала, чтобы выйти с кем-нибудь вместе. 

1 сентября мне показали мою новую группу, мне сразу стало понятно, кто из города, а кто приезжий. Я тут же потерялась, покраснела. Городские девушки выглядели иначе — такие ухоженные, кожа такая чистая и белая, лучше одеты, а главное, они держались очень уверенно. Свободно. А мы сидели в кучке — кто с Нарына, кто с Иссык-Куля. Первое время мы делились на местных и приезжих, а позже, конечно, стали общаться друг с другом. В этот день я должна была возвращаться домой поздно, потому что учеба начиналась в 12 дня, а заканчивалась в восемь вечера. Я помню, что в колледж приехала по улице Токтогула, уехать тоже решила с этой улицы. Самое печальное, что я не знала, что Токтогула односторонняя и стояла так часа полтора. Было страшно, 16 лет, Молодая Гвардия, стали подъезжать мужчины, сигналили, приставали. В итоге через полтора часа я добралась до дома, сестра встретила меня, рыдая. Сотового телефона у меня не было.

На второй или третий день сестра с парнем повезли меня на «Панораму», перед этим купив мне гамбургер. Не знаю... мне было так приятно, что это настоящий гамбургер. До этого гамбургер я ела всего один раз. Скорее всего, это был какой-то праздник. В Токмоке были только пирожки и самсы. Когда я увидела вид с холмов, у меня, как в стихах: «В зобу дыханье сперло...». Правда, я забыла как дышать. Такую красоту — светящийся город — я видела в первый раз. Мне нравился воздух, этот свет, меня потом сестра в машину не могла затащить. 

Вначале мне город совсем не нравился. Бишкек казался мне необъятным. Я никак не могла запомнить названия улиц, маршруты общественного транспорта. Я не могла привыкнуть. Мне казалось, что люди кругом сплошь избалованные. Мне давали сомов 20–30 на еду в студенчестве, девушки, которые жили здесь, могли тратить от 50 до 100 сомов. Мне казалось, что нельзя столько тратить на еду. Я не любила большое движение, автомобили, они меня по-настоящему пугали. Когда загорался желтый, все уже шли, а я стояла и ждала зеленого. Бишкек казался мне заводом — он был для меня городом-учебой, городом-вакансией. Первый год я чувствовала себя лишней.
Меня тогда пригласили на свидание и, разумеется, я не сказала, что в кинотеатре прежде никогда не бывала
В Токмоке есть одна разрушенная подземка, которой никто не пользуется. Сколько я себя помню, столько она такой и была. В бишкекской подземке я чувствовала себя, как в американском фильме — ты спускаешься в толпе людей, все заняты и суетятся, ты кому-то звонишь по мобильному. Я чувствовала себя именно так. Для меня это было в диковинку. Помню ЦУМ, помню, как я боялась эскалаторов. Помню, как попросила свою сестренку сфотографировать меня в ЦУМе на фоне витрин и рекламы зубной пасты, на которой счастливо улыбался мужчина. Первый хот-дог, первый поход на площадь. Тогда площадь перестраивалась. Я долго ждала, когда строители закончат реконструкцию. Когда она наконец открылась, я уже знала, что у городских к ней пренебрежительное отношение, но мне было всё равно. Это ведь площадь — цветы, поющий фонтан, это было красиво.  

В Бишкеке я первый раз сходила в кинотеатр. Моим первым фильмом был «Гарри Поттер и Кубок огня». Меня тогда пригласили на свидание и, разумеется, я не сказала, что в кинотеатре прежде никогда не бывала. Мне было стыдно. Я сделала вид, что это для меня обычное дело, но когда раздались эти звуки из боковых динамиков, я не удержалась — мне было так удивительно и чудесно. Бишкекскую действительность я всё время сравнивала с тем, что в Токмоке я видела в кино. Например, первая посадка на троллейбус. В этом была какая-то романтика, я вспоминала советское кино, где девушка садилась на троллейбус, ехала и о чем-то мечтала. «Народный» у меня тоже ассоциировался с американскими фильмами, такого в Токмоке тогда не было, мы просто ходили на рынок и тащили тяжелые сумки домой. А тут ты, как в кино, идешь по рядам, выбираешь продукты и кладешь их в тележку. Я помню, как сестра первый раз отправила меня в магазин. Я переоделась, потому что думала, что в домашнем ходить неприлично. Посмотрелась в зеркало. Я не знала, где какие отделы находятся, но шла уверенно. Взяла хлеб, подошла к кассе и положила деньги с таким небрежным видом, будто бы это обычное дело, а не мой первый раз.

Я помню, как я впервые пошла в ночной клуб Apple. Об этом клубе мы раньше слышали только в песнях местных групп Acapella, Kiggaz, уже не помню названия. Мы очень долго готовились к этому походу, искали одежду, просили друг у друга что-то особенное. Я помню, когда мы стояли на входе, у меня билось сердце, я ждала, что увижу что-то особенное. Оказалось, что это маленькое пространство и ничего особенного в нем нет. Тем не менее, это была моя первая дискотека, а не школьная столовая. Я танцевала в этом свете и мне нравилось.

Я помню, как я пошла в кофейню на Дзержинке. На столе не оказалось сахара. Я позвала официанта: «Молодой человек, почему вы не принесли мне сахар?». А сахар стоял в пакетиках передо мной. На тот момент я ещё не подозревала, что сахар можно так упаковывать. Я не понимала и до сих пор не понимаю, почему в кофейнях всё подают в таких маленьких размерах. Мини-ложечки, мини-чашечки, маленькие десерты, будто не для человека, а для куклы «Барби». Я привыкла к другому — для меня кофе это пакетик, который ты растворил в большой кружке. Хватило тебе, а потом ещё и сестре.

Бишкек встретил меня достаточно холодно, но со временем влюбил меня в себя. В какой-то момент я поняла, что город — это друзья. Когда у меня появились первые бишкекские друзья, я стала привыкать к городу. Именно тогда разрушились мои стереотипы о Бишкеке. Я думала, что люди здесь высокомерные. Когда стала общаться с городскими девушками, поняла, что у них такие же проблемы. Они тоже старались на чем-то экономить. Они родились здесь, выросли, но дружба у нас была чудесная. Стереотип о том, что Бишкек — дорогой, разрушился, когда я начала зарабатывать самостоятельно. Теперь, когда я приезжаю в Токмок, мой кошелек, будто становится толще. Там всё дешевле: продукты, такси, одежда. Летом я редко уезжала в Токмок, потому что всегда старалась работать. Денег, которые давал мне отец, не хватало. Я росла, росли потребности, нужно было покупать одежду, ходить на дни рождения, на что-то всё время скидываться. Я работала в моментальной фотопечати, официанткой в заведениях, кем я только не была.
Ещё я заметила принципиальное отличие между горожанами и приезжими. Приезжим важно выделиться за счет одежды, за счет брендов, телефонов, автомобилей
Я поняла, что люблю Бишкек во время революции в 2010 году. Финансовый техникум находится в районе пересечения проспекта Чуй и бульвара Молодой Гвардии. Мимо техникума прошла толпа. Нас выпустили из техникума, когда эти толпы прошли в сторону площади. Мы шли, и вдруг увидели, как эти люди вытаскивают и бьют водителей троллейбусов. Мне было так плохо. Мне не хотелось бежать. Мне, напротив, захотелось защищать этот город, быть с теми, кто защищал своё имущество, магазины, те же «Народные». Это было очень тяжело для меня. Я не спала всю ночь. Тогда была популярной песня Рианны “Rude Boy”, и я слушала её, чтобы заглушить вой сирен. Помню, как подожгли здание прокуратуры. Нам было очень страшно, на тот момент мы жили в общежитии Финансового техникума и кругом были одни женщины. Мне кажется, наш директор был очень мудрым человеком, потому что отправил учителей мужчин охранять нас на всю ночь. Физики, химики стояли в коридорах и контролировали, чтобы никто к нам не совался. Я больше боялась за сестру, чем за себя. После этих событий, когда с площади ещё не смыли кровь, я поняла, что люблю этот город, он стал для меня чем-то по-настоящему теплым. Я помню, как мы гуляли с подругами по Дзержинке или в парке Панфилова, мои городские подруги часто вспоминали, как и что там было иначе. Что появилось, а что убрали. И я всегда чувствовала себя чужой, у меня не было таких воспоминаний. А теперь они у меня есть. В начале года я летала в Бирму, в Мьянму. Это был мой первый полет за границу. Первая страна, которой не коснулся СССР. Холодный и тоталитарный. Но даже там, в этой стране зелени и ярких домов, среди приветливых теплых людей, я скучала по Бишкеку. Я помню, как я прилетела домой, хотела присесть в нашем аэропорту после перелета. А тут женщина, как гаркнет: «Ты что слепая!? Не видишь здесь сумки стоят?!». После этой фразы у меня в груди разлилось такое тепло: «Я дома». Я люблю Бишкек. В Бишкек я чувствую себя свободней, здесь можно спрятаться в обществе, побыть с собой наедине. В Токмоке так не получится. Даже когда просто проезжаешь по городу, там люди обязательно заглянут в твои окна.

Ещё я заметила принципиальное отличие между горожанами и приезжими. Приезжим важно выделиться за счет одежды, за счет брендов, телефонов, автомобилей. Им нужно больше ярких цветов, больше логотипов, больше украшений. А городские, я и сейчас замечаю, они очень простые люди, они даже одеваются просто. Главное, чтобы им было удобно. И я говорю именно об истинных интеллигентных городских. Им неважно демонстрировать шелуху. Мне кажется, на тот момент, люди которые одевались просто и со вкусом, оказывались впоследствии хорошими скромными городскими ребятами. Я не знаю, как это объяснить. Это чувствуется. Они аккуратны в мелочах, это видно в их манере говорить, в том, как они двигаются.
С городскими ребятами мне было не комфортно из-за собственных комплексов. Я тянулась к простым ребятам, простым разговорам
Сейчас я уже не ощущаю себя чужой. Я дома. Наверное, важно, что я здесь повзрослела. Это имеет огромное значение. Когда я только переехала, я естественным путем тянулась к приезжим. С городскими ребятами мне было не комфортно из-за собственных комплексов. Я тянулась к простым ребятам, простым разговорам. В какой-то момент я поняла, что переросла всё это. На меня большое и хорошее влияние, как ни странно, оказал твиттер. Там я встретила огромное количество единомышленников. Я шутила, озвучивала мысли и идеи, а людям это нравилось. И никто не оценивал меня внешне, за место рождения, за одежду. 

Гулять по Бишкеку, даже зная маршрут, для меня по-прежнему что-то особенное. Я смотрю по сторонам. Всегда радуюсь, когда здесь что-то создают, строят. Помню, как я радовалась, когда увидела новую Токтогула, красивую свежую разметку, новые здания, велосипедную дорожку. Я по-прежнему не перестаю удивляться новым вещам. Например, новый коворкинг «Ойло» вызывает у меня жуткий интерес. Я удивляюсь точно так же, как та девушка, которая приехала сюда семь лет назад. Просто больше нет того стеснения и страха перед людьми. Тогда я казалась себе такой «деревней». Я привыкла к архитектуре, к большому потоку автомобилей, теперь меня удивляют просто необычные интересные люди. Те, что не боятся жить так, как им нравится. Люди вне границ бича «что скажут или подумают другие». Моя жизнь в Бишкеке — это стадии. Вначале я жила в мире стереотипов, наблюдала за внешними проявлениями города. Потом я боролась со своими внутренними комплексами, пока не переросла их, пока не почувствовала себя дома. Теперь я добралась до людей. Смотрю на них, изучаю, вдохновляюсь.

Не знаю, что меня ждет впереди. Не знаю, вижу ли я себя здесь в будущем и будет ли в моей жизни ещё один Бишкек. Знаю, что мне хочется развиваться. Когда у меня возникает мысль об отъезде, я всегда думаю о своем домкоме. Вся её жизнь крутится вокруг дома. Ей интересно, кто приезжает, кто уезжает, кто платит, а кто — нет. Я не хочу превратиться в неё. Жизнь такая короткая, а в ней столько всего удивительного. Я точно знаю, что где бы я ни была, я всё равно буду скучать по этим серым коробкам. По этому городу.