Музыкант, который уже 14 лет играет прохожим на улицах Бишкека рассказывает о себе, своем отношении к жизни, добрых людях и целях, которые дают ему поддержку.

Best
Когда проходит много народа, мне неудобно ставить перед ними свою коробочку. Как там у Пушкина: «Труден первый шаг, скучен первый путь» из Моцарта и Сальери.

Есть один преподаватель в консерватории, когда-то мы вместе работали в музыкально-педагогическом училище, ещё в советские времена. Как-то он подошёл, послушал, и говорит: «Знаешь, как-то я у тебя рубль занимал, с учетом девальвации отдаю тебе 100 сомов».  

Когда-то я жил
в 9 микрорайоне, потом мама переехала ко мне, я нашел ей однокомнатную квартиру. Потом получилось так: вляпался в одну фирму – Владимир Довгань. Нужно было торговать, а я, видимо, всё-таки не торговец. Дело не пошло, пришлось продать квартиру, отдавать долги. На остатки купил вот этот домик, в котором и живу.  

Я слышал, что если наденешь рубашку навыворот, то тебя изобьют. Я иногда специально выворачиваю рубашку, потому что воротник уже такой грязный, а изнутри ещё белый. Ничего со мной не случается, жив и здоров.

Иногда случаются интересные знакомства:  как-то мимо проходил человек, остановился, послушал, ему было приятно, и он пригласил меня играть к себе в кафе «Фортуна».

Я прихожу в чёрном. Надеваю свои единственные брюки, постиранные нормальные. Иногда мне кто-то скидывает свои старые штаны, но мне здесь не повезло – собака оторвала клок. Они более-менее теплые, я в них всю зиму проходил. А так, какие-то ещё есть штаны, их надо постирать, а я это дело страшно не люблю. Нудное такое занятие. 

Я живу в таком совершенно диком состоянии, у меня дома очень грязно, конечно, нет женщины, которая бы вела домашнее хозяйство.   У меня нет стиральной машины, уже не говоря о том, что у меня сдох старый телевизор. Но у меня есть планы – в прошлом году мне исполнилось 60 лет, я думал поехать в Россию и сделать там российскую пенсию, но сейчас всё гораздо сложнее. Говорят, нужно там прожить года два, а потом без прописки сейчас ничего не получишь. 

Да, нужно жениться. Но знаете ли, это вовсе не такое лёгкое дело. Конечно, у меня была возможность жениться на домработнице. Женщина приблизительно моего возраста, но она такая деревенщина, такая тёмная, забитая, зачем мне жениться только ради того, чтобы меня обстирывали? Мне это не интересно. 

У меня взрослый сын живёт в России. Я уже дважды дедушка, у меня две внучки. Он там хорошо живёт. Мы уже как бы отдельно друг от друга. Я ему не нужен там, в России, это я точно знаю. Ну так, иногда перекидываемся поздравлениями, но не более того. По интернету иногда короткие фразы: «Как ты там?», «Будь здоров». Отчуждение наступает неизбежно. Когда человек вырастает, он уже не нуждается в родительской опеке, стремится к самостоятельности – это естественный процесс. Что же делать, так распорядилось время. 

Я стараюсь ни о чём не жалеть. Это бессмысленно. Судьба вещь серьёзная, её на коне не объедешь.

Что интересно, встречаешь людей, которые не могут пройти мимо меня и бросают определенную сумму. Два человека все время кладут по 200 сомов. Однажды на какой-то праздник, скромная девушка, скромненько так положила на самый краешек 500 сомов. Ну, 500 сомов мне давали несколько раз. Однажды менеджер по рекламе из Beta Stores пригласил меня 31 декабря под ёлочку, сказал, что меня никто не тронет, меня будут охранять. Я поиграл и заработал 2000 сомов.

Матери моего ребёнка 38 лет, она гулящая женщина. Жила в России, там у нее две девочки, здесь от меня одна, и еще недавно у неё родился ребенок, уже после меня. Ну как познакомились, сидели в деревенском кабачке, выпивали.  

Мне не повезло с этой гулящей женщиной, она сидела в заключении, она далекий человек для меня по моим запросам. Она нечестный человек, тащит, крадёт, жить с ней нормально невозможно. Но она открыта к музыке, я играю, она слушает.

Я по счастью всё-таки не бомж. У меня есть маленький дачный домик. Но и с бомжами мне приходится общаться. Один вот тут ходил, с палочкой, борец, когда-то даже вёл сборную. И вот он опустился до того, что ходит, пьёт и клянчит деньги. В своё время у него была нормальная жизнь, я даже не знаю, как он её продул. И вот он ходил, бомжевал, спал где-то в подъездах, я даже не представляю, как он пережил эту зиму. Последнее время я его что-то не вижу, не исключено, что этот человек ушёл из жизни.

Я хочу реализовать себя в творчестве, потому что накопилось довольно много хорошей поэзии. Ну, может быть, я хвалю себя, но это меня и держит. Хочу поднять на ноги эту девочку, свою дочь, вырвать её, как говорится: яблоня от яблони далеко не падает – мне бы не хотелось, чтобы она была похожа на свою мать. Такие цели и дают мне поддержку.

Я думаю, у меня ещё достаточно здоровья, чтобы её поднять, воспитать, вырастить, передать ей свою любовь к музыке. Я думаю, что это, может быть, единственное счастье, которое у нас никто не может украсть – наше внутреннее богатство.

Я сейчас чем могу, помогаю, а вот когда она подрастет, думаю, определить её в музыкальный интернат. Поскольку она сельский житель её туда возьмут, а я думаю пойти туда работать ради неё, чтобы она меня видела, чтобы мы общались, она росла. Я считаю, это даст ей возможность получить специальность. 

Я играю на улице с 2001 года. Время от времени мне приходилось работать, в Школе Искусств, туда меня пригласил один мой знакомый, но там я получал такие копейки.

На улице, если это нормальный теплый день, я получаю около 100 сомов в час. 500 сомов в день – это норма. Не каждый день встретишь столько народа, например в воскресенье никого почти на улицах нет.  Когда была инагурация президента, улицы были закрыты, народ пошёл по улицам и в тот день я заработал 1000 сомов.

Меня спасает мой возраст, меня не трогают. Иногда даже милиционеры подходят, деньги бросают. Как-то милиционер намекнул, что он хочет что-то с этого иметь. Он отправил меня на Киевскую, а через полчаса снова вернулся.

Дело в том, что на Киевской-Советской большой автомобильный поток, все торопятся. Большое количество народа ничего не значит. Бывает, идет один человек, ему неудобно пройти и он бросает. Бывает, идет много народа, все смелые, проходят молча. На Ошском много не заработаешь.
 
«Я не люблю себя, когда я трушу, 
досадно мне, когда невинных бьют, 
я не люблю, когда мне лезут в душу, 
тем более, когда в неё плюют».

Устремленность — это не последнее дело. На улицу меня привела необходимость жить, зарабатывать. В детских музыкальных школах платят сущие копейки, чтобы сводить концы с концами приходится бегать по разным учреждениям, а у меня сейчас не тот возраст.

Судьбы разные бывают, и никому нет дела до тех, у кого как складывается жизнь.

Фото обложки: Кадыр Батырканов