Побеседовав с саксофонистом, работающим на заказ, «Енот» узнал о том, как устроена эта деятельность в Бишкеке и за его пределами. Антон Ставничий рассказал, как в его жизнь пришел личный прейскурант, почему ему надоела песня «Girl from Ipanema» и сколько нужно заплатить, чтобы саксофонист замолчал.

Антон Ставничий — джазовый и «универсальный» музыкант, саксофонист. До появления в его жизни саксофона Антон успел окончить учебу в консерватории большим концертом, бросить карьеру программиста и даже поиграть на бас-балалайке.
Best
Best
В заведениях я очень рано начал работать. Мне было 14-15 лет, когда дядя, будучи музыкантом, стал приглашать помочь ему с аппаратом, где-то поиграть вместо него, когда уставал. А потом я и сам попробовал поработать в кафе, клавишником. У нас был уйгурский или узбекский состав, я оживлял своей музыкой фонограмму, восточные мотивы, кафе было рядом с домом, и длилось это пару дней. Потому что пришли старшие друзья, увидели меня там, на радостях потащили за свой столик, начались пиво, водка, лимонад… В итоге меня мама оттуда вытащила «зеленым», ни о каком продолжении работы не могло быть и речи.
За время учебы меня даже занесло на работу в министерство энергетики. Но бросил. Вернулся к музыке
Параллельно с музыкой, в школе, я еще и увлекался компьютерами. Помню свой первый, с зеленым монохромным экраном, на нем можно было только писать программы, писать игры и самим же их взламывать. Тогда увлекся программированием, вместе с братом, учился в физико-математической школе, участвовал в олимпиадах, было третье место в республиканской. Но в 11 классе с треском провалился на городской. Решал задание, связанное с изображением границ города в рамках двух рек. А я в городе очень мало где-то бывал, чаще дома сидел, с музыкой. Недолго думая, начертил всем знакомую систему координат, икс-игрек, и реки у меня стали этими двумя осями, и от них строится город. Понимаете? Две реки. Пересекающиеся. Под прямым углом. Там посмотрели на это и сказали: «Все, мальчик, на этом твоя карьера программиста кончается». Но позже я все равно поступил в университет на инженера-программиста. За время учебы меня даже занесло на работу в министерство энергетики. Но бросил. Вернулся к музыке, потом поступил в консерваторию. В итоге брат сейчас программист, а я — все-таки музыкант.

Best
В саму музыку я попал с малых лет, у меня мама была педагогом, а потом и первым наставником, и дядя был музыкантом, очень известным в кругах музыкальных, «кабацких», так сказать, здесь. В 5-6 лет уже пошло-поехало. Дома — занятия фортепиано с мамой, потом она меня записала к себе, первые 5 лет учился у нее. Затем, как и многие, со скандалами бросал, почти бросил, но в итоге меня перевели на синтезатор, и я начал заниматься им. В то время начал ходить к дяде, у него всегда были самые последние, модные клавиши. Я ему помогал с технической частью, нотной грамотой, сольфеджио — один из моих любимых предметов был в школе. А он мне давал уроки «кабацкого», эстрадного репертуара. Так что, первой моей вещью не классической стала песня Киркорова. Что касается джазовой музыки, на пути к ней у музыканта есть преграда: научиться себя переломить. Как в изучении языка, когда думаешь во время разговора, что тебе не хватает знаний. Только здесь это барьер импровизации, некое ощущение скованности. Нужно свободно излагать свои мысли музыкой. Как-то ребенком дядя посадил меня за синтезатор, показал простую мелодию Армстронга, я ее сыграл, и он говорит: «А теперь импровизируй». Но как? Что мне играть перед ним, моим кумиром? Ничего не получилось, и мы разругались. Месяца два я к нему не приходил. А потом пришел и говорю: «Доставайте клавиши». И начал играть импровизацию. Это был большой переступленный барьер.
На выпускных экзаменах в консерватории в зале сидела вся элита джаза — не один я решил выпендриться и кого-то пригласить помочь
Саксофон пришел ко мне вместе с музыкой Игоря Кружалина, это саксофонист Игоря Талькова, я как-то услышал одну композицию и тут же попросил у приятеля альт-саксофон. Просто попробовать, что это такое. И в итоге долгими зимними вечерами подкидывал в печку уголь и в перерывах сидел в каморке и пытался понять, как саксофон играет. Через пару недель я смог сыграть ту самую мелодию. И понял, что это инструмент, который может сделать мою жизнь. Моя сестра встречалась с американцем, настоящим, таким, не разговаривающим по-русски, и я попросил ее, чтобы она попросила его, чтобы он привез инструмент. Причем я хотел именно тенор, как у вдохновившего меня музыканта. И однажды этот прекрасный день настал, его привезли, но в первое время я, конечно, не мог извлечь из него никакого звука. А потом понеслось. Сейчас у меня их два, альт и тенор. Саксофон — инструмент, который я действительно хочу держать в руках. А увлекался я многим. Даже на бас-балалайке играл.

Best
В консерваторию я поступил как джазовый пианист, на эстрадно-джазовый факультет, фортепиано, в нем я был уверен на тот момент, и мне захотелось повысить уровень знаний и получить хотя бы какой-то диплом. Поступил без проблем, хотя и опоздал на экзамены. Их у меня, к слову, принимал педагог нашей известной Светланы Назаренко. Сыграло свою роль и то, что ощущалась нехватка музыкальных кадров, на факультете одни вокалисты, и такие же разгильдяи, как и я. Но все же очень помогли уже имевшиеся навыки в музыке, теоретическая база. Честно сказать, толком-то я и не учился. Это как везде: первые два курса ты не учишься еще, а дальше ты не учишься уже. Ну и, к третьему курсу у меня начались сольные выступления с саксофоном, временами с разными командами. На выпускных экзаменах в консерватории в зале сидела вся элита джаза — не один я решил выпендриться и кого-то пригласить помочь. В итоге это был просто один хороший джазовый концерт.
Самое долгое время, что я отыграл без остановки — с 8 вечера до 3 часов ночи, практически не останавливаясь
В большинстве мест, где я играю, саксофон — это, во-первых, фоновая музыка. Требования администрации, как правило, это известные хиты, вроде Джо Дассена, композиции про любовь, исключая что-то вроде «Радио Шансон». И многие любят российские песни, особенно времен СССР, из фильмов, тот же «Луч солнца золотого», например. Сейчас у меня репертуар составляет около 250 композиций, а когда начинал, было около 40. И это не предел, просто этого хватает. Первые 2-3 композиции на выездных выступлениях, разных мероприятиях, это обычно чистый лаунж, различные обработки, потом одну быструю композицию и дальше идут всем известные хиты. Потом опять чередуешь. И обязательно кульминация. Взрослое поколение постсоветского пространства, например — многие без ума от вальса из «Моего ласкового и нежного зверя», процентов 90, я так скажу. Молодежь без «Титаника» обязательно не обойдется. Самое долгое время, что я отыграл без остановки — с 8 вечера до 3 часов ночи, практически не останавливаясь.
В одном кафе подошел мужик, видно, что с похмелья, и говорит: «На заказ играешь?». Дает 500 сомов: «Помолчи минут 15, так голова раскалывается»
Я не очень люблю жару, и если есть возможность провести лето на Иссык-Куле, уезжаю туда работать. Я не женат, и мне просто это сделать, уехать туда на 2-3 месяца. Года 3 назад поехал туда подменить дядю, несколько дней поиграл, с прекрасными музыкантами, в одном из центров отдыха. Там тогда открыли хорошее заведение, стеклянное, окна второго этажа выходили на озеро, пирс, прекрасный вид, лунная дорожка. И я отыграл, стал собираться, а мне говорят: «Почему бы тебе не остаться и не поиграть одному?». Я подумал, почему бы и нет. Поставили хороший оклад, хорошо кормили, и за 2-3 недели я окончательно понял, что это просто потрясающе. По моей просьбе поставили свечи в зале, и это был действительно романтический, уютный ресторанчик на берегу озера. И тихий. Я там всегда играл тихим звуком. Кто хочет услышать, может услышать, кто хочет поболтать, может спокойно поболтать. И редко были дни, когда меня бы не поблагодарили. А из курьезов — как-то в одном кафе подошел мужик, видно, что с похмелья, и говорит: «На заказ играешь?». Дает 500 сомов: «Помолчи минут 15, так голова раскалывается». Разные случаи бывают, однажды публика стала просить от меня дискотеку. Хотя в другом зале можно было нормально потанцевать. Но вообще я могу, с диджеями тоже играю, буквально недавно в «Martini», «Ретро Метро». Это просто, есть репертуар популярных танцевальных песен, и когда идет музыка без слов, я начинаю подыгрывать. Музыка там простая, играй, что в голову придет, главное — чтобы было в кассу.

Best
Я умею играть на саксофоне, кларнете, фортепиано, мелодике, гитаре, бас-гитаре и бас-балалайке. По клавишным я получил образование в консерватории, в детстве была музыкальная школа, а по саксофону я самоучка. И самообразование дома — тяжелая штука, ведь дома есть одеяло и постель. Благо еще, в частном доме можно было заниматься без проблем. Я все еще считаю себя начинающим, мне не тягаться со старичками, но какую-то нишу свою занял. Что касается оплаты, я сразу создал свой прейскурант. Мне проще показать свои цены, они невысокие, многие саксофонисты берут больше. Час игры на любом мероприятии — 1 500 сомов. Если я приезжаю со своей аппаратурой, то это 2 000 сомов. Ставки растут в зависимости от удаленности от города, пожеланий клиентов, может быть, какую-то мелодию выучить нужно. У меня есть и свои композиции, около 10-12 произведений.
В итоге мы зацепились языками, пели часа два, и каждые полчаса он говорил своему охраннику дать мне 100 долларов
Самая большая сумма, которой меня одномоментно за вечер благодарили, это было 100 долларов. Был однажды забавный случай, когда приехал к нам на Иссык-Куль владелец какого-то казино, из Казахстана. Я случайно проходил мимо с другом, у нас оказалась гитара, и этот человек попросил нас поиграть. Друг говорит: «Я не умею, это к нему», — показывает на меня. И бизнесмен говорит своему охраннику: «Дай ему 100 долларов». В итоге мы зацепились языками, пели часа два, и каждые полчаса он говорил своему охраннику дать мне 100 долларов. А потом вечером он пришел в наш ресторан, увидел меня с саксофоном и, в общем, фраза «Дай ему 100 долларов» потом стала у нас крылатой. Людям нравится. И еще приятно, когда заказы интересные. Как-то раз я играл в парке на чертовом колесе, парень делал своей девушке предложение, завязал ей глаза, поднялись в кабинке, ниже был я, и вот, вид на город и живая музыка. А для другой пары играл вообще в поле. Парень с девушкой полетали на воздушном шаре, приземлились, в поле уже был приготовлен столик, сервировка, я стоял рядом с ними и играл романтическую музыку. Вот такие случаи бывают, и такие люди есть.

Best
Если говорить о том, что за время работы безумно осточертело исполнять, то для коллег это «Girl from Ipanema». Это как с «Отелем «Калифорния»: один мой приятель, начиная ее играть, сразу напевает: «Мы поё-ём эту пе-есню, уже двадцать пять ле-е-ет». Примерно то же самое. А для меня скорее нет таких мелодий, у меня такой репертуар, что новая подборка не успевает надоесть. Ну и, плюс, ты начинаешь играть на саксофоне что-то, прошел куплет, а потом импровизируешь, добавляешь свое. Каждый раз это что-то новое. Больше часа саксофон слушать трудно, но вообще я могу и 6-7 часов играть. С остановками по 15 минут: 45 играешь, 15 — отдыхаешь. Чаще всего играю один час. Использование времени перерыва — это зависит от места, где-то могу просто сесть, электронную книжку почитать, например. Всегда наблюдаю за происходящим, во время игры — тоже, нужно чем-то занимать глаза, плюс это полезно. Работа музыканта чем-то сродни рыболовству. Часто начинаешь наблюдать, оценивать. Так, вот, эти люди пьют водочку, все хорошо, серьезные люди, значит, «Есть только миг» они услышат и будут подпевать. Или встанут и пойдут танцевать. Подсекаешь, как рыбак, смотришь, кто на какой крючок может попасть, как их выудить. Кто-то уже аплодировать, значит, будет, кто-то подойдет, когда закончу играть.
Жаль, когда приходят послушать джаз, не понимая этой музыки, но потому что у нас как: слушаешь джаз, значит, ты из элиты общества
У нас чем больше и дороже кафе, тем меньше люди слушают музыку. У них проблемы посложнее, как потратить деньги, как потратить их поменьше, как сделать свою работу и все остальное. Самые лучшие выступления, которые у меня были, это в маленьких заведениях, где народ обычно сидит близко к цене и слушает. Приходят, услышали саксофон и начинают слушать, аплодировать. Аплодисменты для музыканта — это очень важно. Если я играю на сцене, я отдаюсь, я отдаю свою энергию, и не получать ничего взамен — это опустошает и очень сильно. Саксофон — это такой инструмент, он как душа человека, весь призвук, все твое дыхание, это все уходит в звуки. Каждый саксофонист имеет свой звук, нет одинаковых, это индивидуально как отпечаток пальца. И ты не просто передаешь технически мелодию, а все ее эмоции, досконально, на это тратится много энергии. Жаль, когда приходят послушать джаз, не понимая этой музыки, но потому что у нас как: слушаешь джаз, значит, ты из элиты общества. Для меня музыка — это море. И мне удалось в него войти уже выше, чем по колено.

Фотографии: Андрей Костикин