Первое время Акаев ездил на старой машине Масалиева — это была белая «Волга», такая старенькая, мы даже на неё не дышали, чтобы не сломалось что-нибудь, не дай бог. У охраны транспорта не было, и мы передвигались пешком. А самое главное, у нас не было спецсвязи — мы не могли быстро передавать друг другу информацию. Ко всему прочему, мы должны были охранять четверых детей президента и его жену. Без спецсвязи и автотранспорта мы испытывали колоссальные трудности. Президент внезапно говорит: «Нужно выезжать в Академию наук». Мы отвечаем: «Сейчас, товарищ президент!». Кидаемся звонить в гараж, а там занято. Мы перезваниваем через тридцать секунд, а там по-прежнему занято. Президент уже вышел, стоит на улице и ждёт, представляете, а мы мечемся туда-сюда и не можем ничего сделать.

Интервью с генерал-майором Жоомартом Бошкоевым. Он стоял во главе организации Управления охраны президента в начале девяностых и по-прежнему консультирует молодых специалистов.

Когда первым президентом избрали Акаева, остро встал вопрос, кто будет его охранять. Вокруг царило ощущение эйфории — мы стали свободны от Москвы и считали, что можем делать всё, что душе угодно. Творилось нечто невообразимое. Председатель КГБ, генерал Асанкулов обязан был тут же представить охрану президенту. Мирошниченко Николай Филиппович, который прежде охранял Усубалиева и Масалиева, автоматически перешёл к Акаеву, но ненадолго, в силу своего возраста. Мирошниченко устал уже через трое суток, всё-таки, человеку необходимо спать. Председатель КГБ стал подбирать подходящих офицеров на помощь Мирошниченко. Это был своеобразный конкурс, потому что все шли к генералу и говорили: «Товарищ председатель, у меня есть отличный кандидат». Каждый предлагал своего парня. Отбор происходил в рамках руководства КГБ, участвовал и секретарь партийного комитета.

Дело в том, что функции охраны первого секретаря компартии раньше возлагались на КГБ. Возле Усубалиева, а позже возле Масалиева находились два человека. Они по очереди ходили рядом с ними и, вроде как, охраняли. Больших подразделений не было, хотя, по большому счёту, если разобраться, первого секретаря компартии охранял весь КГБ.  Если, условно, в КГБ работала тысяча сотрудников, каждый нёс ответственность за то, чтобы предотвратить потенциальную угрозу, но непосредственно, в качестве телохранителя находился только один человек.

«Да не пойду я к Акаеву, потому что я эту работу не знаю. Я — военный, вот эту работу выполнять и буду»
Я оказался в числе тех, кто проходил отбор по данному конкурсу, работая на тот момент старшим уполномоченным в отделе кадров КГБ, и ничего не возглавлял. Сидел в отделе, у меня была очень скромная должность, в соответствии со своими функциональными обязанностями я выполнял работу, и однажды вдруг меня вызывает к себе председатель. Я не был ни каратистом, ни боксёром, ни дзюдоистом — дело в том, что внимание на меня обратили совсем по другим соображениям. Председатель мне говорит: «Вы, оказывается, кадровый военный. Пойдёте к Акаеву». Я говорю председателю: «Да не пойду я к Акаеву, потому что я эту работу не знаю. Я — военный, вот эту работу выполнять и буду». — «Не-не-не, мы тебе всё покажем, подскажем, давай иди». Вообще, по идее, если я окончил Ташкентское общевойсковое командное военное училище, то я должен был служить офицером в Министерстве обороны. И вдруг я, с военным образованием, оказался в КГБ.

Best
Кортеж Буша-старшего
Есть такой нюанс: мнение президента в этом вопросе было окончательным. За всё это время через Акаева прошло около двадцати ребят, то есть к президенту посылали человека, а он через пару-тройку дней говорил: «Уберите от меня, пожалуйста, этого человека». Ну, не нравится он ему. Ты с президентом садишься в одну машину — важно всё, вплоть до того, какой от тебя исходит запах. Пространство в машине замкнутое, некоторые люди, простите меня, обладают специфическим ароматом, некоторые товарищи курят много, бывает телохранитель не в смене, вечером были гости, он выпил, утром садится в машину, а президент не курит и не пьёт. Вот все эти моменты оказались очень и очень важными, даже их необходимо было учитывать. В общем, всему мы учились на ходу. Манера одеваться, манера говорить, поведение, понимаете, такая проблема была не только у Акаева, но и у Ельцина, и у Клинтона, такие проблемы есть у всех президентов.

После того, как я закончил все свои служебные обязанности в КГБ, меня представили Мирошниченко, который работая с Усубалиевым много лет, имел большой опыт. Он сразу понравился президенту, хотя друг друга они раньше не знали. Акаев дал ему задание набирать группу охраны. Я говорю Мирошниченко: «Николай Филиппович, я этой работой никогда не занимался, ты подскажи, что делать, как делать?». Конечно, когда меня выбрали очередным, меня взяла гордость, а с другой стороны — ты там что-нибудь ляпнешь, что-нибудь не так сделаешь, тебя метлой под зад и ты, несолоно хлебавший, опозоренный, вернёшься опять на прежнее место. Ощущения были двойственные. Мирошниченко дал мне много полезных советов, вплоть до того, как правильно садиться в машину. Он представил меня Акаеву: «Аскар Акаевич, вот ваш новый сотрудник, подполковник Жоомарт Бошкоев». Акаев говорит: «Ну, ладно, хорошо. Давайте, поехали». Президент садится сзади, я спереди. Перед этим Мирошниченко меня предупредил, что я должен заранее выйти и открыть дверь президенту. Выход из машины, посадка в машину, выход из здания, вход в здание, посадка в лифт, выход из лифта, дежурство в приёмной, в каждой такой ситуации есть мелкие элементы, в которых охрана всегда должна успевать, чтобы предотвратить любое возможное происшествие.
 
Я, как рядовой телохранитель, не знал, что будет завтра или куда направится президент послезавтра, будет это Каракол или Пекин
А у Акаева была такая привычка — он всё время возил с собой кожаную папку, в которой находились все его бумаги, она была буквально огромной. Когда помощников не было рядом, мне приходилось брать эту толстенную папку, хотя у телохранителя руки должны быть абсолютно свободны. Вообще, у всех президентов по СНГ телохранители автоматически превращались в помощников: президент мог попросить сбегать куда-нибудь, что-нибудь загрузить, кого-то позвать или даже с кем-то переговорить на митинге. То есть приходилось выполнять отдельные поручения президента, несвойственные охране. Это было нарушением. Когда мы выезжали за границу, мы видели, что, условно говоря, американская, немецкая или японская охрана не притрагиваются ни к одной папке, ни к одному чемодану. У них в ушах скрытый наушник, они полностью экипированы и занимаются только своим делом. А у нас в СНГ до сих пор какой-то бардак.
 
Нашими шефами были председатель и зампредседателя КГБ. По утрам я получал инструкцию у заместителя председателя КГБ, а по вечерам отчитывался. Инструкция была такой: Акаев вылетает на Иссык-Куль, или в Турцию, или в Москву, вы пробудете там столько-то дней, денег у вас должно быть столько-то, ты летишь один или возьмёшь с собой другого. Это был инструктаж, начальство контактировало со службой протокола и руководителем администрации. Я, как рядовой телохранитель, не знал, что будет завтра или куда направится президент послезавтра, будет это Каракол или Пекин.

Best
Ричард Никсон играет на пианино
Потом случился инцидент, когда Горбачёв отдыхал в Форосе, председатель КГБ СССР Крючков вызвал всю охрану Горбачёва в Москву, отправил к нему другую охрану, которая в результате сама арестовала Горбачёва прямо на отдыхе. Позже россиянами было принято решение — президентская охрана была немедленно выведена из состава КГБ. Охрана стала напрямую подчиняться президенту. Основали службу госохраны, которую я впоследствии возглавил.

Возможно, сработало то, что я кадровый военный, умею держать язык за зубами, внешний вид, выдержка, выполнение поручений, отсутствие вредных привычек, то есть, учтены были многие факторы. Конечно, последнее слово было за президентом. У меня не было начальников, кроме президента. Все инструкции я получал непосредственно от него, либо от шефа протокола и руководителя администрации. На тот момент в охране нас было человек пятнадцать.

Первое время у нас и оружия не было. Оружие должно было быть компактное, маленькое, а у нас только автоматы Калашникова, их под одеждой не спрячешь. Специальных кейсов у нас тоже не было. Имелись Макаровы, но когда ты носишь его в течение часа, он весит килограмм, через полдня — уже два, а к вечеру — все десять. Это очень тяжело, нам было необходимо иметь компактное оружие. Когда появились деньги, мы приобрели израильские УЗИ. Можно было с уверенностью сказать, что атаку противника мы отразим.

Первое время нас было мало, и почти 24 часа в сутки я сам находился рядом с президентом. Потом, когда у меня появилось отдельное финансирование, я увеличил штат сотрудников до сорока человек, позже до ста сотрудников. Рядом с Акаевым я был только на крупных мероприятиях и заграничных командировках, а в остальное время руководил службой. Обычно было около пяти-шести-семи постоянных телохранителей, их называют «прикреплёнными офицерами», которые всё время дежурят возле президента.

Если мы заранее знаем, что президент выдвигается в аэропорт «Манас», то вся трасса в местах, где может быть заложена бомба или возможно будут стрелять, находится под присмотром
Вначале в службе было шесть человек, потом пятнадцать, потом сорок, потом было сто. Охраны имеется достаточно, чтобы обеспечить безопасность первых лиц. Численность госохраны — государственная тайна, потому что мы предполагаем, что противостоим условному противнику, который думает, что в каждом чердаке сидит наш снайпер, а на самом деле, их меньше.

Когда первое лицо передвигается по трассе, силами милиции, КГБ и самой охраны все прилегающие чердаки и крыши должны контролироваться. Если мы заранее знаем, что президент выдвигается в аэропорт «Манас», то вся трасса в местах, где может быть заложена бомба или возможно будут стрелять, находится под присмотром. Существует президентский протокол, бывает так, что протокол ломается — если президент должен был ехать в парк Ата-Тюрка, а его убедили, что важнее ехать в другую сторону, закладывать, скажем, какую-нибудь капсулу, то охрана и все остальные сотрудники встают на уши, начинают передислоцироваться и пытаются по мере возможности обеспечить безопасность.

Best
Владимир Путин играет на пианино
Как телохранитель президента, когда входишь в комнату, ты всегда обращаешь внимание на какие-то детали, это может быть слишком яркий свет, или стульев слишком много, или стол как-то не так стоит, или кондиционер слишком мощный. Бывало такое, что в гостинице, где-нибудь в регионе, в комнате президента оказывался комар, а ведь в этом случае уснуть невозможно. Мы были обязаны обнаружить и устранить этого комара. Смотришь, чтобы простыня была не новой, потому что появляется подозрение, что новое постельное бельё пропитали каким-либо ядовитым веществом. Также всё проверяется на наличие радиации специальным прибором. В обязанности охраны входит обеспечение безопасности и комфорта на отдыхе и на рабочем месте.

Я требовал от своих сотрудников, чтобы в командировках они ели мало, потому что график настолько плотный, что лишние три минуты на туалет — это уже роскошь. Я настаивал, чтобы сотрудники охраны тренировали организм на один поход в туалет. Бывали такие сотрудники, которые начинали усиленно есть во время дежурства, там за границей нас угощают всяким, но вдруг произойдёт несварение желудка — а это всё, брак в работе, по сути, сотрудник просто завалил весь план и не справился с поставленной задачей.

Нас обучали и американские инструктора, и израильские, и египетские. Были теоретические классные занятия, где прорабатывались схемы отступлений, разворотов, прикрытий. Наши сотрудники вылетали по несколько человек за границу, где проходили дополнительное обучение в специальных заведениях, в частности в Египте. Это было что-то типа гранта, египетская сторона оплачивала проживание, дорогу, была даже культурная программа. Весь опыт, который имеется у нас, мы перенимали у других. Львиная доля опыта идёт через техническое вооружение, поэтому все остальные — скажем, Америка, Турция, Япония — на несколько голов выше нас. Мы не можем позволить себе необходимую численность сотрудников, как и необходимую современную спецтехнику. Получается, что наши ребята перерабатывают из-за недостатка людей, идёт износ, каким бы крепким ты ни был. Потом ты начинаешь терять вес, теряешь бдительность, становишься непригодным для подобной работы.

Например, премьер-министр звонит мне: «Ты тут моих ребят особо не дёргай, я с ними сам тут разберусь». Это вот наш восточный менталитет
Президент Акаев, во-первых, был человек неконфликтный, во-вторых, он был очень демократичный по характеру, мягкий, и с ним мне лично было легко работать. Мы обычно заступали на сутки и с президентом состояли в обычных человеческих взаимоотношениях — разговаривали, шутили, он задавал различные вопросы. Как правило, он работал допоздна, и после всех дел Акаев садился в машину и спрашивал: «Ну, что там по новостям говорят?». Мы, конечно, первое время терялись, потому что сами эти новости не смотрели, а после стали и газеты свежие просматривать, и радио слушать, и новости смотреть, выписывали и запоминали основные моменты. Когда садились в машину, мы рассказывали ему, что происходит в мире.

У Акаева не было любимчиков, но все остальные охраняемые лица сразу свою охрану превращают в дружбанов. Например, премьер-министр звонит мне: «Ты тут моих ребят особо не дёргай, я с ними сам тут разберусь». Это вот наш восточный менталитет. У любимчика появляется люфт, он начинает делать ошибки, всё это сказывается на всей безопасности. Безопасность — это сложная многоплановая комбинация, которую я выстраиваю в своей голове, а когда кто-то начинает вмешиваться в мою работу, она рушится, становится непрочной.

Best
Линдон Джонсон даёт клятву президента США прямо на «Борту номер один»
Я попросил президента, чтобы в кадровую работу никто кроме меня не вмешивался. Президент дал добро и предупредил всех, кто имел к этому отношение. Когда мне пытались сунуть своего парня, я его проверял. Если парень хороший, я его брал. Я был в меру жёстким начальником, потому что чрезмерная жёсткость ни к чему хорошему не приведёт. Я давал шанс тем, кого мне советовали, но если он не справлялся, я отправлял его обратно. У нас работал принцип ещё со времён Советского Союза в КГБ — инициативников на работу не брали вообще. Если вы приходите и говорите: «Я хочу работать в КГБ», — от вас будут шарахаться и внесут в чёрный список, и на работу туда вы никогда не попадёте. В КГБ на работу подбирали другим способом, брали инженера, учителя, сварщика или того, кто торгует на базаре, и изучали его в течение, скажем, года, без его ведома. Изучали родителей, родственников, а потом однажды подходили к нему и говорили: «Будешь работать на КГБ?» Принцип комплектования был такой. Всех, кто приходил и просился в охрану президента, мы старались не брать, потому что чаще всего такие люди корыстные. Я думаю, этот принцип был оправдан. Мы военные друг друга знали хорошо, поэтому брали людей из Министерства обороны, из внутренних войск. Физически развитых и грамотных, с высшим образованием было видно сразу, таких ребят мы и старались приглашать. Другое дело, командование на нас обижалось, потому что мы забирали лучших из лучших. У нас даже были споры с военным начальством, но мы всегда побеждали, потому что весовые категории были совершенно разными. Мы забирали любого офицера, который нам нравился. Если он сам отказывался, тут уже ничего не поделаешь, но на моей памяти такого никогда не было.

После той старенькой «Волги», мы ездили на всяких обычных Мерседесах, а потом Горбачёв подарил нам ЗИЛ
Это очень почётно, понимаете. Это президент, это возможность принимать участие во всех официальных мероприятиях. Плюс ко всему мы летали за границу, что было очень престижно. Понимаете, в Советское время мы жили за железным занавесом, нас даже в Польшу не пускали, даже в Монголию, а тут на мир смотришь. Причем, на мир смотришь совершенно по-другому, я, например, посетил около тридцати стран. За это время здоровался с Бушем-старшим, с Клинтоном, с Гором, с императором Японии, с премьером Японии, с премьером Индии, с президентом Китая и так далее, а потом несколько дней не мыл руки. Конечно, когда финансирование было слабое, я вылетал с президентом в одиночку. В такие моменты ужасно устаёшь, потому что всегда находишься на ногах. Потом стали вылетать вдвоём, потом вылетало шесть телохранителей. Потом дошло до того, что, например, в Москву перед вылетом президента вылетала передовая группа. Там они входят с охраной Ельцина или Путина в контакт, изучают маршрут передвижения, прорабатывают все мелочи, встречают нас в аэропорту и говорят, в какую машину кто должен сесть. Вообще, должно быть так, потому что в аэропорту кавалькада и все носятся, как угорелые. Охрана выполняет одновременно и функцию носильщиков, она выбегает с чемоданами — один забыли, другой ещё где-то задержался — а у президента, поверьте, не один и не два чемодана, у него там целая куча чемоданов, и их надо вовремя погрузить, вовремя выгрузить, вовремя поднять на пятнадцатый или двадцатый этаж, занести в номер. Когда уезжаешь, всё необходимо собрать, упаковать и доставить в нужное место. План расписывается вплоть до секунд. Кортеж президента уже отходит, а лифт в отеле занят, ты давишь на все кнопки, потеешь, тебе звонят и спрашивают, почему нет на месте. Протокол расписан по минутам, президент уехал, а ты с багажом уже самостоятельно передвигаешься через весь город, приезжаешь туда, а президент уже уехал на третье мероприятие.

После той старенькой «Волги», мы ездили на всяких обычных Мерседесах, а потом Горбачёв подарил нам ЗИЛ. У ЗИЛа есть подъёмное стекло, которое отсекает водителя и телохранителя от президента и его спутников. К сожалению, первое время мы слышали, о чём говорит президент со своими спутниками. Эти разговоры не предназначались для наших ушей. Когда появилась эта машина, я просил президента поднимать стекло, потому что нам с водителем совершенно не хотелось слышать, о чём они там говорят. Меньше знаешь, крепче спишь. Есть большое искушение кому-нибудь рассказать то, что ты услышал. Если ты рассказал и произошла утечка, то это огромный скандал. Первое время, когда Акаев только пришёл к власти, ещё не было никакой цензуры, ваш брат писал про президента всякие гадости и то, что было и чего не было. Писали и про его жену. И их это, как всяких нормальных людей, волновало. И когда журналисты, пронюхав какую-нибудь информацию бытового или частного характера, пускали её в печать, то первым делом под подозрение об утечке информации, разумеется, попадали телохранители и все, кто находится рядом. Акаев был скромный человек, он отказывался от этого автомобиля, подавал его только гостям, а сам ездил на обычной машине, хотя мы и просили его возвращаться домой исключительно на ЗИЛе с поднятым стеклом.

Best
Джими Картер, Билл Клинтон, Барак Обама, Джордж Буш-младший
Я стал охранником президента, и не было такого момента, чтобы я расслабился. Есть такое умное изречение: «Никогда не приближайся слишком близко к царю, к огню и к женщине». Поэтому находиться с царём, в данном случае с первым лицом, всегда опасно. Потому что всегда есть что-то, к чему могут придраться, обвинить, сделать крайним и смешать с грязью.

Условно говоря, наш коллектив из ста человек, замыкался на одном человеке, на президенте. У нас охранялся премьер-министр, у него была своя группа, у семьи была своя группа, у председателя конституционного суда, у спикера парламента. Групп охраны было много, но они все замыкались на мне как на начальнике.

Говорят, за двадцать лет у нас было 24 премьер-министра, а министров было огромное количество, и мне задавали вопрос: «Слушай, вокруг президента постоянно всех меняют. Почему тебя не меняют?». Для меня это было высшей оценкой. Я отвечал, что придёт время, и меня поменяют. Так и случилось, в 1998 году мне сказали: «Освобождай место». Семь лет службы — немалый срок, но для меня это не было неожиданностью, знаете, это сразу чувствуется. Холодок от президента. На эту тему я не хотел бы говорить, там замешаны такие нюансы, такие моменты, по которым, собственно говоря, Акаева и обвиняют в семейственности, в чём-то там ещё. Ситуация менялась, я не стал подлаживаться, задавал неудобные вопросы, начал с чем-то не соглашаться. Это ему не понравилось. На моё место взяли человека, который умеет прогнуться, закрыть глаза на многие вещи, а я на некоторые вещи глаза не закрывал, несмотря на то, что его дети выросли на моих глазах, когда я пришёл, старшая была студенткой, сын — школьником, а Илим и Саадат — совсем малышами.

Мне посчастливилось работать на такой должности, где у тебя практически нет начальства, потому что президенту не до тебя, он тобой не командует, и ты предоставлен сам себе
Если честно, я человек свободолюбивый. Чем меньше у вас начальников, тем лучше. Когда служил в армии, у меня было очень много начальников, и каждый пытался как-то командовать. Как в анекдоте: «Стой! Беги!». Когда я начал работать в КГБ, начальников тоже было предостаточно. У военных есть такое понятие — непосредственный начальник и прямые начальники. К прямым относятся министр, замминистра, начальник отдела, отделения, вплоть до сектора. А мне посчастливилось работать на такой должности, где у тебя практически нет начальства, потому что президенту не до тебя, он тобой не командует, и ты предоставлен сам себе. Много соблазнов, все двери открыты, все тебя слушаются, и тут было очень важно держать себя, не поддаться искушению — думаю, с этой задачей я справился. Хорошая привычка, которую нужно у себя культивировать — это учёба, а существует привычка лучше — учить других. Поскольку я по образованию военный педагог, то работал с солдатами, с прапорщиками, с офицерами. Я учил и учился сам. Ни командировки, ни присутствие рядом с президентом, ни рука Джорджа Буша-старшего в твоей не сравнятся с удовольствием учиться самому и учить других. Об этом я могу сказать без всякого бахвальства. Больше всего мне не нравились, несмотря ни на что, командировки. Помимо посещения дальнего зарубежья, были командировки по стране. Если вы не в Вашингтоне, то в Оше. Понимаете, командировки по стране длились несколько дней, за эти три-четыре дня и летом, и зимой вы находитесь возле президента, в горах приходилось стоять в одной рубашке, если в регионах где-нибудь всего две юрты, в одной президент, в другой ещё какие-нибудь руководители, то мы стояли в дождь под лопухом и дрожали. Эти командировки выматывали со страшной силой. После того, как уволился, у меня была аллергия на все виды транспорта, я вообще никуда не ездил.

Эффективность госохраны заключается в недопущении провала. В 2005 году у нас было ЧП, народ хотел видеть Акаева перед собой. В своё время народ растерзал Чаушеску на площади, его в буквальном слове казнили. Я считаю, что охрана Чаушеску допустила ошибку: охраняемое лицо было захвачено и казнено. У нас был кризис, кто-то называет это переворотом, кто-то революцией, но суть в том, что охрана чётко выполнила свои обязанности. Она вовремя вывезла президента в безопасное место, в резиденцию, Акаев на тот момент находился в Белом доме, из резиденции вовремя вывезли в другой пункт, из него в другой, тем самым обеспечив безопасность охраняемому лицу. Нас могут обвинять в чём угодно, что мы не патриоты, что мы не кыргызы, или что там они ещё придумают, но у нас была присяга. У нас есть обязанность, в любой ситуации мы приставлены к этому человеку, мы не должны допустить, чтобы ни один волос не упал с его головы. Не должны. Мы всё сделали правильно. И честь и хвала ребятам. В своём кругу мы знаем, кому какую дать оценку. Теперь по Бакиеву. В 2010 году Бакиев оказался в такой же ситуации. Охрана вывезла его за пределы Бишкека, в Джалал-Абаде он нанял свою охрану, а от услуг госохраны отказался. Есть такой юридический конфуз, в Конституции написано, что президента можно снять по нескольким причинам, но революция или переворот там не указаны. Охрана действует согласно конституции, если президента лишают власти согласно конституции, то охрана незамедлительно покидает президента со словами: «Спасибо, товарищ президент. Разрешите идти».

Best
Президент Кыргызстана, при котором формировалась первая служба Госохраны во главе с Генералом Бошкоевым
Необходимость иметь телохранителя есть у всех, даже у вас. В любой момент на вас могут напасть, обеспечения вашей безопасности никто не гарантирует. Если вам позволяют деньги, то вы должны нанять себе частного телохранителя с газовым пистолетом, который будет вас сопровождать вплоть до подъезда, а утром встречать возле него. Что касаемо президента — это само собой. Президент подписывает документы на смертную казнь, он подписывает документы на помилование, президент может дать вам гражданство, а может лишить его. На него очень многие обижаются, у президента достаточно врагов. Один король сказал: «Когда я назначаю министра, я получаю одного благодарного и сотню недовольных». Охрана необходима, это даже не обсуждается.