На самом деле, флаг должен был быть голубым, но южанам нужно было принять хоть какое-то участие в решении. Мы столько усилий потратили, чтобы найти этот голубой оттенок, конечно, нам было обидно. Потом выступил манасовед Мусаев, прочёл отрывок из эпоса, где говорилось, что у Манаса был красный флаг, вроде как всех успокоил.

Я никогда не думал, что стану рисовать флаг своей страны. Будучи одним из первых членов клуба Айтматова, я познакомился с филологом, который впоследствии предложил мне принять участие в конкурсе. Я ответил: «До конца осталась неделя. Успеем?». В общем, загорелся, сел, кое-что набросал. Основной идеей был тундюк, цвет флага был голубой, конечно, казахи после нас немного идею позаимствовали. Белый плоский тундюк и шесть белых звёзд вокруг него — пять областей и Бишкек.

ХудожникБекбосун Жайчибеков



Один из авторов государственного флага Кыргызской Республики

За три дня до конца отборочного конкурса я сдал работу и уже через три дня мне позвонили: «Поздравляем! Ваша работа прошла». Повезло, что тут скажешь. Со всей страны прошли пять групп, нас  собрали в Парламенте на рассмотрение комиссии. Я, ещё один художник, два архитектора и филолог, который, собственно, меня в это и втянул — Иптаров. Мы должны были работать каждый над своим вариантом, чтобы окончательно выявить финалиста. Самый старший в нашей компании архитектор Мамат Садыков предложил: «Ребята, такой шанс выпадает один раз в жизни. Давайте не будем отделяться, а объединим усилия?». Мы все согласились, кроме Жусупа Матаева, которому, как оказалось, предложили работать вместе с председателем комиссии, академиком и скульптором Тургунбаем Садыковым. Но он однажды об этом проговорился — мы ведь всё-таки работали вместе и общались. Был большой скандал, мы пошли на мировую и начали работать все вместе.

Мы также воплощали многочисленные чужие идеи только для того, чтобы показать, насколько отвратительно они выглядят
К этому времени ни у кого из нас не было своей мастерской. Флаг создавался в этой квартире, где мы с вами сидим, в зале. Мы собирались здесь и рисовали. Всё это делалось на огромных планшетах, тогда не было никаких компьютеров,  рисовались эскизы вручную. Периодически мы выезжали на заседания, где обсуждали сделанные варианты с комиссией. Были какие-то предложения, замечания. Мы возвращались и снова брались за работу. У всех, кто прошёл отборочный конкурс, флаги были голубого цвета, только у южан был триколор. В итоге белый тюндюк утвердили, и мы стали работать над деталями. Позже придумали лучи солнца. Они были прямыми, под углом, какими только не были. Потом мы попробовали делать их орнаментальными, солнце стало похоже на колючки. Уже определившись, стали детально прорабатывать изгибы лучей и их количество. В основном мы работали втроём — Мамат Садыков, я и Иптаров. В нашей пятерке состоял Айдарбеков, но он жил в Чолпон-Ате и приезжал к нам пару раз в месяц, делился своими идеями и дополнениями. Однажды он предложил сделать тундюк не плоским, а сферическим. Нам сразу понравилась идея, была там какая-то глубина, движение. Мы вкалывали каждый день, рисовали что-то, потом обсуждали. У кого-то появлялась идея, и мы тут же её реализовывали. Мы также воплощали многочисленные чужие идеи только для того, чтобы показать, насколько отвратительно они выглядят, потому что некоторые даже предлагали разместить на флаге горы, озеро, что-то там ещё. Казат Акматов — председатель комиссии, понимающий человек, сразу сказал, что флаг должен быть предельно простым. Мы достали флаги всех государств, даже репродукции древних тюркских знамён с изображениями волков. Акматов сказал: «Никаких животных, никаких пейзажей. Лучшим флагом в мире признан японский. Пусть это будет основой». У нас и без этого идея была схожей, но он хотел, чтобы мы упростили её по мере возможности.

Best
В общем, утвердили идею сферического символа с лучами и стали думать, что всё это означает. Была, конечно, общая идея, но смысл флага нужно было додумывать. Когда я учился в Алмате, то нарисовал бабушку соседку на скамейке, рядом посадил такого игривого маленького мальчика, на заднем плане весенние молодые деревья и где-то в глубине очертания озера. Эту картину я включил в дипломный проект и назвал её «Весна». На защите диплома искусствовед в течение сорока минут рассказывала, что означает моя картина — там была и преемственность поколений, которая читалась в характере изображения, даже в набухающих почках молодого деревца она видела символ возрождения чего-то нового. Я сидел и думал: «Неужели я всё это нарисовал?». Так получилось и с флагом. У нас был филолог Иптаров, он умел говорить и мыслить, мы всегда отправляли его давать интервью и придумывать идеологическую связь, в общем, защищать и презентовать флаг.

Для работы, когда уже был готовы основные эскизы, нам выделили какие-то масляные краски. Шесть-семь банок голубых оттенков. Невозможно было подобрать такой цвет, который должен был быть на нашем флаге, и мы приготовили бесцветный эскиз, а в угол прилепили маленький кусочек голубой ткани для наглядности. Нас спрашивали: «Это что такое?». Мы, как художники, прекрасно представляли себе полную картину, а простые люди — нет. Нужно было искать краски. У меня были друзья в полиграфическом комбинате. Но печатать можно было только по ночам. Там был один парень — я его так и не отблагодарил — он на мелованной бумаге всю ночь печатал нам листы, подбирая необходимый оттенок голубого. Накатал целую кипу листов формата А1, прежде чем мы нашли необходимый цвет. Бедный парень, можно сказать, работал за родину. Потом мы вручную вырезали белый тундюк с лучами и клеили всё это на бумагу, потому что на мелованные листы краску нанести было невозможно.

И вот сделали мы макеты. Понесли. Им всем понравилось. Уже всё готово, все уже поздравляют. Это происходило в парламенте, флаг вынесли на всеобщее обозрение комиссии. А там тоже, оказывается, подготовились. Ну, они же знали, как это нужно делать. Они пригласили женщин-депутатов из Ошской области и те начали голосить: «Голубой цвет у нас траурный, что это такое!». Одна за другой стали выступать. В общем, кричали, ругались, и мы решили тему закрыть — всё, меняем цвет. Нам сказали быстро перекрасить флаг. Там был президент Акаев, он сразу напомнил мне Ленина: невысокий, он также быстро соскочил, прибежал, пожал нам всем руки: «Всё нормально, ребята, отлично. Поздравляю!». А когда южане стали протестовать против цвета флага, он сразу же куда-то убежал, и всё. Его и след простыл.

И что самое удивительное: прямо за моей спиной сидели женщины-депутаты, которые кричали, что голубой — траурный цвет, и все они, клянусь, были в голубом
Мы снова пошли к этому парню и сделали зелёный, оранжевый, красный и тёмно-красный цвета. Прошло дня три, снова общее заседание. Мы вставили флаги в держатели и стали показывать комиссии. Когда они увидели красный флаг — цвет коммунистической республики, все встали и стали аплодировать. На следующий день они сразу же приняли красный. Казат Акматов на нас сильно обиделся, так как он был ярый демократ. Он даже отказался с нами фотографироваться, хотя карьеру сделал благодаря коммунистической партии. Нас вывели на трибуну, овации длились минут пять. Это, конечно, было счастьем. Мы поехали в «Кыял», там были цеха народного промысла. Первый флаг всю ночь делали вручную. Мы не спали всю ночь. Не знаю почему, может быть, потому что на мне был колпак, мне выпало счастье спустить старый флаг и поднять новый шёлковый символ на крыше Белого Дома. Это было 5 марта 1991 года. Говорят, каждый год по национальному телевидению показывают видео, как я поднимаю флаг. Народу было видимо-невидимо.

Best
Вечером нас пригласили в Филармонию на концерт. И что самое удивительное: прямо за моей спиной сидели женщины-депутаты, которые кричали, что голубой — траурный цвет, и все они, клянусь, были в голубом. Я хотел повернуться и спросить, почему они пришли в трауре, но жена меня быстро утихомирила.

Когда мы ещё не принялись за флаг, нам зачитали закон о статусе авторов государственной символики, вроде как, ребята, старайтесь, смотрите, что вас ждёт. А мы и без этого очень старались, нам выпал такой шанс, наши работы выбрали из 500 других вариантов. Тогда Казат Акматов сказал, что за этот вопрос нужно взяться настоятельно, потому что автор флага Киргизской ССР умер практически в нищете и этого нельзя допускать. В общем, приняли флаг. Чуть позже наградили авторов герба, потом авторов гимна, дали им заслуженных деятелей культуры. Про нас так и забыли, хотя мы думали, что ещё не пришло время. Нам заплатили 25 тысяч рублей, по пять тысяч на каждого, нам, конечно, на обмывку хватило, и я купил три белых платка, тогда модно было, матери, жене и дочери.  За 20 лет нас три раза пригласили на концерты, первый раз в Филармонию, на один, посвященный военному параду, другой — ко дню независимости при Бакиеве.

Если бы я не работал сейчас с южнокорейцами, с казахами, иллюстрируя книги, что бы со мной сейчас было?
В прошлом году Айдарбеков написал об этом письмо. У него и вправду очень тяжелоё положение: он специально перевёз больную жену из Чолпон-Аты в Бишкек, но она через полгода умерла. У него пенсия около 3 000 сомов, почти всегда семью обеспечивала жена. У Садыкова пенсия в районе 4 000 сомов, я пенсию оформил в прошлом году — 4 200 сомов. Если бы я не работал сейчас  с южнокорейцами, с казахами, иллюстрируя книги, что бы со мной сейчас было?

Мои слова в интернете исказили, написав, что мы требуем привилегий. Да не нужно нам никаких привилегий, просто верните авторство, чтобы мы получали начисления за использование государственной символики. Если мы получим народного деятеля культуры, к нашей пенсии прибавятся 5 000 сомов. По закону официальным автором государственного флага является Жогорку Кенеш, а мы остались не у дел. Сейчас стали выпускать энциклопедии, авторов гимна и герба указывают, а авторов флага нет. Хорошо, что я работал в этой системе и, увидев это, пошёл к ним и говорю: «Ребята, как вам не стыдно?». Только тогда наши имена внесли в списки, как и полагается.