Я была свидетелем того, как в небольшом селении около Ат-Башы мужчина украл студентку — девушку и её подругу затолкали в машину и увезли к нему, где уже всё было готово к свадьбе. Девушка сопротивлялась в течение шести часов. Мужчине она кричала, что между ними не будет никакой любви — у неё есть парень, которого она любит. 

«Как же ты мог так жестоко поступить со мной? Ты тратишь своё время. Можешь сколько угодно твердить, что ты хороший человек и будешь идеальным мужем. Здесь я не останусь». У неё забрали мобильный, но она умоляла одного из его родственников: «Пожалуйста, позвольте мне поговорить с матерью. Я не стану говорить, что меня украли, просто сообщу, что со мной всё хорошо». Один из старших родственников отдал ей телефон. 

«Мама, меня украли», — после чего она разрыдалась. Позже я узнала, что сказала ей мать: «Пожалуйста, подожди, я пошлю твоего брата, просто жди, всё будет в порядке». Через шесть часов приехал старший брат девушки и, к счастью, вызволил её.

НОРИКО ХАЯСИ. Фотожурналист.
Фотопроект «Порочный брак» (Unholy Matrimony), сделанный в 2012 году, получил ряд премий, в том числе Visa d'or News, Canon Female Photojournalist Award и National Press Photographers Association, и был опубликован в нескольких журналах, включая Newsweek


На следующий день я взяла у неё интервью. В их семье по-прежнему стоял вопрос о том, что делать девушке — возвращаться или остаться у себя дома. Через переводчика она спросила: что бы я сделала на её месте? Я ответила: «Буду уважать любое ваше решение, но для меня это неприемлемо. Я знаю, что в Кыргызстане, особенно в маленьких селениях, считается, что переступив порог мужчины после похищения, ты перестаёшь быть чистой. Но в Японии люди верят, что только у вас самих есть право решать, кем вы являетесь и что будете делать с собственной жизнью».

В Афганистане, Индии и Пакистане я сталкивалась с тем, что девочек восьми-девяти лет выдавали замуж за пятидесятилетних мужчин


Я специализируюсь на теме прав женщин. Особенно меня трогала тема ранних браков. В Афганистане, Индии и Пакистане я сталкивалась с тем, что девочек восьми-девяти лет выдавали замуж за пятидесятилетних мужчин. В поисках дополнительной информации я узнала о краже невест в Кыргызстане.

В каждом новом проекте, я стараюсь как можно больше времени провести с объектом моего исследования — мне важно, чтобы история была по-настоящему личной и трогала людей за живое, демонстрируя всю боль и сложность происходящего. Важно было найти людей, планирующих похищение, важно было согласие женщин на интервью и фотосъемку, важно было пожить с ним, побывать в их домах, пропустить всё через саму себя.

Best
Best
Best
Я донесла цель до гида-переводчика. Он сказал, что это невозможно — для людей этот процесс глубоко личный и плотно закрыт для чужих. Я знала, чего хочу и сказала себе, что не вернусь в Японию, пока не добьюсь всего, что задумала.

Всё оказалось проще. Я наняла водителя, который сопровождал меня в Иссык-Кульской области — мы буквально останавливались в каждом селе и спрашивали людей, не знают ли они кого-либо, кто планирует свадьбу. Об этом же мы спрашивали каждого встречного. Все смеялись — японская журналистка специально приехала писать об ала качуу. Мы оставляли им наш телефон и просили передавать слухи о планирующейся краже. Поскольку всё происходило в июле, мне посоветовали вернуться после Рамазана, объяснив, что в это время многие молодые парни будут планировать кражу девушек. И уже в период с сентября по октябрь мы нашли трёх мужчин.

Думаю, традиции для неё оказались важнее, чем собственная счастливая жизнь...


В октябре я снимала историю одной студентки, которая училась в Нарыне. Она была одной из лучших в университете и свободно говорила на четырех языках. Укравший её парень был учителем. Весь предыдущий год он безуспешно искал себе невесту, а мою героиню встретил на рынке и через десять дней решил её украсть. Девушка была с матерью, которая оказалась подругой его семьи. Через свою маму он нашёл номер её телефона, они разговаривали и даже дважды встречались.  

Во время второй встречи он сделал её предложение. Она отказалась. Парень ей не понравился, но ему она деликатно дала понять, что торопиться пока не стоит. Но он ждать не хотел. Парень приехал к ней и предложил покататься по городу и просто увез её к себе. В той машине находилась и я. 

Девушка поняла, что её увозят. Повернулась ко мне, схватила за плечо и стала что-то говорить — я ничего не понимала. Позже она рассказала мне всё, что хотела сказать тогда, но на тот момент, как документалист, как бы неприятно это ни звучало, я должна была быть безучастным свидетелем происходящего.

Когда мужчина привёз её домой, там всё было готово к свадьбе — собрались все его родственники и соседи. Она отказывалась, но после трёх часов уговоров и давления всё же согласилась и написала письмо своей матери. Её мама была против: «Если ваш сын хочет жениться на моей дочери, то, пожалуйста, приезжайте к нам домой, одевайте серьги, сделав предложение по всем традициям». Так они и поженились.

После свадьбы я провела в доме новобрачных десять дней. В первые дни она выглядела очень грустной, иногда плакала, временами я недоумевала, почему она на это пошла. Как-то раз, когда все легли спать, она позвала меня на кухню. С собой у меня был русско-японский и японско-русский словарь, мы начали беседу. Я спросила: любила ли она своего мужа прежде. Она ответила: «Нет». — «Почему вы решили выйти за него замуж?». — «Это наши традиции».


Best
Best
Best
Когда она писала письмо, я думала, что она принимает лучшее решение. Но она боялась, что люди станут говорить о её неуважении к своей культуре и традициям. Возможно, всё могло кончиться хуже. Я видела множество пар, которые прошли через ала качуу и жили счастливо. Я мысленно желала этой девушке счастья. Думаю, для неё традиции оказались важнее, чем собственная жизнь.

Также она поделилась со мной, что когда вернулась к родителям и объяснила, что несмотря на сказанное в письме, выходить за него замуж не хочет, они дали ей понять, что она должна это сделать. За десять дней она постепенно меняла свое отношение, а во время последнего разговора сказала, что больше не сожалеет и будет счастлива. А ещё... она думает, что в следующем году у неё будет ребенок.

Всё, что я видела и документировала проходило через меня. Я наблюдала, хотела вмешаться, каждый раз думала о том, что нужно что-то предпринять, но сдерживала себя — говорила самоё себе: ты иностранка, ты фотограф и профессионал, тебе важно закончить дело и показать людям весь этот кошмар. Но в итоге я нарушила этот принцип и не смогла сохранить нейтралитет.  

Мой водитель был знаком с владельцем большой фермы на Иссык-Куле, в непроглядной глуши, у которого работал молодой парень, собравшийся украсть невесту в Нарыне. Нам разрешили присоединиться к нему и поехать в Нарын. Мы сели в машину, там уже сидела девушка. Я удивилась, потому что обычно на похищение ездили парни. 

Оказалось, что похититель встретил эту девушку за день до планируемой поездки, они поговорили в течение 20 минут и теперь он решил на ней жениться, забыв о планах в Нарыне. Я была, мягко говоря, в шоке. Он сделал ей предложение, она дала согласие и написала письмо родителям. Это было так глупо. Всё это происходило при мне. Сомневаться и плакать она начала тогда, когда увидела, что мы приехали на ферму — вокруг, словно пустыня, не видно ничего, кроме неба, травы и зверей. 

Из дома вышли родители владельца фермы, надели на неё белый платок, она медленно пошла внутрь, а я наблюдала, пытаясь понять, о чём же она думает. В доме она сидела на полу и, склонив голову, не шевелилась минут 15.

Он сказал, что свернёт ей шею, если она начнет болтать мне лишнее...


Через два дня мне нужно было быть в Аксуу, чтобы заснять суд по делу невесты, которая покончила с собой после похищения. Уезжая, я спросила нашу девушку: «Всё в порядке? У вас даже нет телефонной связи, чтобы поговорить с родителями. Вы будете здесь счастливы?». Она улыбнулась: «Да».

Через месяц девушка нашла моего водителя, даже не представляю как. Поскольку на ферме не было телефона, она сбежала и прошла 10 километров в поисках места, где была связь. Где она взяла его номер и почему не позвонила родителям — для меня загадка. «Пожалуйста, спасите меня, помогите. Я в такси. Я хочу обратно в Бишкек». Мы решили ей помочь, попросили водителя такси привезти девушку к нам. Однако они исчезли. Позже выяснилось, что муж догнал её и силой забрал на ферму.

Это и был тот момент, когда я перестала соблюдать нейтральность. Если девушка всё ещё может связаться со своими родителями и поговорить с людьми, которым доверяет, — это одно, но когда о повторной краже знаю только я и переводчик — это совсем другое. Если я — единственный человек, который может помочь, поддержать или спасти мою героиню, то я обязана помочь. Знаете, если бы я спросила своих коллег, спасли бы они её или нет, большинство ответило бы отказом.


Best
Best
Best
Мы приехали на ферму. Разумеется, пускать нас не хотели. Выяснилось, что её бил муж. Девушку удерживали, как в тюрьме. Я хотела остаться рядом, но мне запретил владелец фермы, велев уезжать. Я притворилась, что не знаю о жестоком обращении и обо всём остальном, но он продолжал настаивать. Тогда девушка начала плакать, бросила свою сумку и сказала, что возвращается с нами в Бишкек. У её мужа начала ехать крыша. Он сказал, что свернёт ей шею, если она начнёт болтать лишнее. 

Дальше было то, что не поддается моему пониманию. Люди стали говорить, что это Кыргызстан, где нужно уважать старших, если бы заберем её, мы их сильно оскорбим. Я была в ярости и сказала, что мне на них абсолютно плевать, а девушку нельзя удерживать против её воли. Родители владельца фермера стали обещать, что такого больше не повторится и их сотрудник — муж девушки, станет контролировать себя. Я сильно разозлилась на этих пожилых людей, они говорили об этом равнодушно, просто сидели и пили чай, было видно, что им на неё плевать.

Я сказала водителю, что, когда мы вернёмся в Бишкек, нужно связаться с правозащитниками и милицией, потому что мы — единственные люди, которые были свидетелями этого, и даже её родители не знают, где она, как она и за кого вышла замуж. На днях мы планировали выехать на место с представителями НПО, местной милицией и переводчиками.

На следующий день после интервью Норико не смогла поехать за девушкой — дороги завалило снегом. Ей пришлось улететь, так и не разобравшись в этой истории. Фотограф приезжала в Кыргызстан, чтобы разобраться, что произошло с девушкой, украденной из Бишкека в Нарын, но так и не смогла найти её следов
Почти все мужчины, с которыми я беседовала, сказали мне, что украли свою невесту, потому что знали, что она откажет после предложения руки и сердца. Это по-настоящему жестоко, какое-то неуважение к человеку и его свободе. Даже встретив много, казалось бы, счастливых пар, прошедших через ала качуу, став свидетелем самого процесса, я против этого обычая.

Я изучала исследование, в котором говорилось, что, по опросам, 80% кыргызстанцев против кражи невест. Когда я разговаривала с молодыми людьми в Бишкеке и сёлах, они говорили, что это действительно плохо, что это не наша традиция и не наша культура. И, несмотря на это, кражи продолжаются. Думаю, дело в том, что это нечто общепринятое — это часть повседневной жизни.

Когда я говорила со своими друзьями и коллегами из Японии, они не могли поверить: «Что это за люди, ворующие человека и берущие его, по-сути, в рабство?». Они представляли себе диких монстров. Знаете, что самое ужасное? Все мужчины, с которыми я разговаривала, все похитители, их родители, родственники и друзья были милыми вполне обычными людьми, любящими своих детей.