«Я скоро уезжаю из Кыргызстана. Когда-то я хотел остаться здесь, жениться. Но теперь нет», — говорит Фади Абу Майалых.15 марта он вышел из каракольского СИЗО-3, куда попал 28 февраля по делу с анашой, которые милиционеры нашли у него в сентябре 2017 года.

Фади уверяет, что найденная у него анаша — это подстава. Он неохотно рассказывает о том, что произошло с ними в камере следственного изолятора и отвечает, что хочет забыть все, что с ним произошло. Его друг — Упайдо Аль-Казаки — говорит, что его друг только-только начал отходить от стресса, пережитого в изоляторе.


В целях безопасности и комфорта действующих лиц «Енот» не стал размещать фотографии Фади Абу Майалыха и его друга Упайдо

АРЕСТ ЗА НАРКОТИКИ

Фади:
Меня задержали по подозрению в хранении наркотиков 19 сентября. В прошлом году я подрабатывал гидом-переводчиком — в свободное от учебы время возил туристов по достопримечательностям Кыргызстана. В тот день я вместе с туристами возвращался в Каракол после загороднего тура. Нас было пятеро: я, три туриста из Саудовской Аравии и проводник Дмитрий. 

Перед въездом в Каракол нас остановили три милиционера. Они обыскали нас, потом сказали, что им нужно осмотреть машину. Мы не стали возражать, по просьбе милиционеров отошли от машины и разрешили провести осмотр.
Среди моих вещей я увидел белую салфетку с коричневым порошком
После осмотра один из милиционеров, который представился Рахатом, подозвал меня и попросил открыть бардачок. В бардачке лежала моя барсетка с документами и деньгами. Я достал барсетку из бардачка и вывалил содержимое на приборную панель. Среди моих вещей я увидел белую салфетку с коричневым порошком.

Увидев порошок, Рахат сказал, что это анаша. И добавил: «Если вы дадите пять тысяч долларов, то мы вас отпустим. Иначе закроем». Я отказался платить — потому что этот порошок я видел впервые. Это была чистая подстава.

Поняв, что мы не будем платить деньги, милиционеры повезли нас в отделение. У меня есть подозрения, что нас подставил проводник — потому что его быстро отпустили, а нас оставили. В отделении мы встретились со следователем Бахтияром Токошевым, который начал угрожать, что нас посадят за наркотики. 

Мы просидели в отделении двадцать часов без воды и еды. Один из туристов, который был с нами, просто не выдержал и сказал, что готов отдать деньги — лишь бы нас отпустили. Мы отдали Бахтияру три тысячи долларов: две тысячи у нас были на руках, еще тысячу сняли с карточки. 

Получив деньги, Бахтияр попросил подписать меня документы. Делалось это без адвоката и переводчика. Как оказалось, мне дали на подпись подписку о невыезде. Я уехал в Бишкек — не зная, что дело по наркотикам не закрыли.


АРЕСТ В БИШКЕКЕ

Вечером 25 февраля меня задержали в Бишкеке. Когда я выходил из супермаркета «Народный», ко мне подошли трое милиционеров в гражданском. От них я узнал, что меня объявили в розыск — потому что я не приходил на заседания суда по делу с анашой. Я, естественно, этого не знал, о чем и сказал милиционерам. В тот же день меня перевезли из Бишкека в Каракол и поместили в ИВС (изолятор временного содержания — «Енот»).

26 февраля ко мне в камеру пришел Бахтияр. Токошев начал угрожать и сказал: «Я от тебя денег не брал. Три тысячи долларов заплатили туристы, ты ничего не докажешь». Это было незаконно. 

Мой друг Упайдо, который приехал в Каракол 26 февраля — я ему сообщил, что меня задержали по делу с анашой — тоже получал угрозы от милиционеров. 

Упайдо:
В Каракол я приехал 26 февраля. Но еще 25-го переговорил с милиционерами по телефону. Они сказали: «Приезжай в Каракол, будем договариваться». 

26 февраля я встретился со следователем Мирланом из отдела розыска. Он занимался поисками Фади, приезжал за ним в Бишкек. От него я узнал, что 27 февраля будет суд. Мирлан сказал, что из-за дела с анашой Фади могут посадить на шесть месяцев как минимум и предложил помочь.
Следователь Мирлан заявил: «Здесь законы работают не как у вас» и отправил меня в десятый отдел ОВД Каракола
По его словам, он знал людей из суда. Мирлан сказал, что может помочь выйти на них, а они, в свою очередь, помогут с освобождением Фади. Я ответил: «Пусть это дело решает суд по закону», на что Мирлан заявил: «Здесь законы работают не как у вас» и отправил меня в десятый отдел ОВД Каракола. 

Начальник десятого отдела — Нурзат — пригрозил, что может открыть дело и на меня. По терроризму или же наркотикам. На следующий день — 27 февраля —  я случайно пересекся с правозащитником Камилем Рузиевым в ОВД. Я ругался с Нурзатом, когда подошел Камиль. Камиль помог мне и Фади: он обратился в национальный центр по предупреждению пыток и прокуратуру города Каракол. В прокуратуре Фади дал показания по поводу психологического давления и трех тысяч долларов. Камиль также добился того, чтобы сотрудники наццентра увиделись с Фади в камере ИВС.


ИЗБИЕНИЕ

Фади:
28 февраля меня перевели из ИВС в следственный изолятор города Каракол. Я попал в переполненную камеру, в которой находилось 15 человек. Коек в камере не хватало, поэтому всю ночь я стоял на ногах. 

Первые два часа меня не трогали. Но потом проснулся смотрящий камеры. Смотрящий представился Нурсултаном и начал расспрашивать меня: почему я попал в следственный изолятор, откуда я и так далее. Как потом я понял, он знал всю информацию обо мне. Потому что за каждый ложный факт меня били.

Первый удар я получил в лицо — за то, что соврал о дате рождения. Я сказал Нурсултану, что родился в 1991 году. Меня ударили и сказали: ты врешь, мы знаем, что тебе 22 года. Я подозреваю, что мои сокамерники узнали информацию обо мне от начальника следственного изолятора.
Один из заключенных позвонил Упайдо и начал угрожать: мол, если не заплатишь деньги, то твой друг живым из камеры не выйдет
Потом сокамерники стали вымогать деньги. Они знали, что в сентябре прошлого года я заплатил деньги Бахтияру и заявили: «Ты дал деньги там, теперь должен дать здесь». Сначала они требовали четыреста долларов. Я сказал, что у меня нет таких денег, потому что я — студент. Меня ударили в грудь. Потом с меня потребовали полторы тысячи долларов. Один из заключенных позвонил Упайдо и начал угрожать: мол, если не заплатишь деньги, то твой друг живым из камеры не выйдет.  

Меня били всю ночь — по голове, коленям, спине и почкам. На давали спать, я даже не мог присесть.

Упайдо:
Утром 1 марта я и врач собирались навестить Фади. Но начальник СИЗО не дал нам встретиться и выгнал. Поняв неладное, я обратился за помощью в наццентр по предупреждению пыток и омбудсмену Иссык-Кульской области. От сотрудников наццентра — им разрешили увидеться с Фади —  я узнал, что его избили сокамерники и пытали. Врачи скорой зафиксировали побои и составили стамбульский протокол (Руководство по эффективному расследованию и документированию пыток — Прим. «Енота»). В тот же день его перевели в другую камеру. 

Фади:
5 марта состоялся суд. Мне пришлось взять вину на себя, потому что я опасался за свою жизнь и не хотел находиться в камере. Суд попросили оштрафовать меня на 50 тысяч сом, но потом сумму штрафа снизили до 25 тысяч. На следующий день — 6 марта — Упайдо оплатил штраф.

По решению суда меня должны были освободить. Но так как решение должно было вступить в силу только через десять дней, я просидел в камере до 15 марта. В новой камере меня не трогали. 

Когда я освободился, повторно прошел медицинское обследование в отделении скорой помощи в Караколе, врачи еще раз составили стамбульский протокол. До освобождения я должен был пройти психолого-психиатрическую экспертизу в Бишкеке. Прокуратура Каракола и суд одобрили ее проведение, но в СИЗО-3 Каракола отказались, сославшись на то, что у них нет конвоя. 

16 марта я обратился в городскую прокуратуру и написал заявление по факту применения пыток и вымогательства. Ещё написал про то, что в сентябре 2017 года я отдал три тысячи долларов милиционером. На основе моего заявление в прокуратуре должны завести дело. 

Упайдо:
Мы хотим добиться справедливости. Чтобы милиционеры, которые вымогали с Фади деньги, были наказаны. Чтобы они не видели в иностранцах банкоматы, с которых можно безнаказанно сдирать деньги.

16 апреля Фади прошел комплексную психолого-психиатрическую экспертизу в Республиканском центре психического здоровья в Бишкеке. Но заключение этой экспертизы еще не поступило в прокуратуру города Каракол. Заместитель прокурора Араз Имангазиев сообщил «Еноту», что прокуратура Каракола  «не может возбудить дело без заключения».

Фотография на обложке: politeka.net