Пожарный, врач скорой помощи, обменщик и другие обитатели ночного города рассказывают о сумасшедших с ножами, радиоактивных веществах, дневных пробках, ночной романтике, а также о том, что происходит в Бишкеке, пока все остальные спят.

Best

Командир пожарного караула, Максат, 29 лет.

На пожарную службу приходят двумя путями: первый  — через высшее образование, второй — просто набирают добровольцев из армейской службы. Я в армии не был, но, тем не менее, мы военнообязанные. Сам я окончил Кыргызский государственный архитектурный университет. У меня не было никакой связи с пожарной. Просто там работал один родственник, да и стипендия была шикарная по тем временам. Никакого призвания души и сердца не было, я пришёл в пожарную исключительно из трезвого расчёта. Сейчас куда камень ни кинь, в юриста попадёшь. 

У нас смена с восьми утра до восьми утра. У меня в группе сейчас 10 человек, включая диспетчера, но она молодая пока. Пожары чаще всего случаются вечером, в промежутке между четырьмя часами дня и десятью ночи. Все на работе, вечером приходят, расслабляются. Причина почти 95 % домашних пожаров — человеческий фактор. Короткие замыкания и всё остальное — это редкость, в основном зимой. Окурки — одна из основных причин возгораний. 9 декабря в прошлом году мы выехали на пожар в час ночи, возле Филармонии, там четырехэтажный жилой дом был. Мы спасли в общей сложности шесть человек, совместно с МВД. С часу ночи до четырёх утра тушили этот пожар. Как раз человеческий фактор: два собутыльника забыли потушить окурок. Дом сгорел полностью. Просто ложатся с сигаретой — вот меня бесит, что с сигаретами ложатся и засыпают. Слава богу, все живы. Спасли тогда девятимесячного малыша, а я тащил четырёхгодовалого ребёнка. У нас есть специальные аппараты с кислородными баллонами. Я как командир во всём непосредственно участвую, непосредственно командую. Это наш долг, насчёт этого даже и не хвалишься. Однажды ночью загорелась реанимационная, в палате 12 человек, больше половины человек в состоянии наркоза, конечно, всех спасли, но это было очень тяжело, почти все неподвижные, все в этих самых койках. Самое страшное, что мы сами никак не застрахованы от пожара. Заходишь на свой страх и риск, оцениваешь, насколько крепко держится крыша, балки, дома, в основном, старые. Зарплата у нас «бешеная», целых 6000 сомов в месяц. Есть гордость за работу, я, когда только начинал, очень гордился, а со временем это становится просто обязанностью. Получается, что за 6000 сомов мы каждый день рискуем жизнью. 

Если бы я боялся огня, то мои ребята вообще бы убежали. Многие думают, что работа сутки через трое — это лафа. Я, когда домой прихожу, снимаю свою форму, такое ощущение, что с меня сняли две тонны обязанностей. Я отвечаю за ребят, за их безопасность и боевую готовность, за порядок, за технику. Раздаётся тревога, и в течение минуты мы выезжаем, ночью, конечно, легче, сейчас мы в микрорайон доехали за три минуты, хотя была пробка, мы втопили по встречке. Люди не пропускают, у нас сейчас водители вообще наглые, ты как ледокол идёшь, а за нами другие машины — есть такие умные. Нет, мы не против, чтобы за нами ехали, но лучше бы впереди всё освободили. Редко, когда кто-то пропускает. 

Best
Романтика есть. У нас ребята дружные, на природу выезжаем с семьями. У меня супруги нет, мне 29, как бы надо уже. Девушки и жёны у всех есть. Сидим, до 11-12 ночи все созваниваются. Домой звонят. У меня сейчас, между прочим, один вообще домой съездил, отпросился, там жена, говорит, боится. Романтика есть, кстати, был случай, студенток спасали, потом знакомились. Как раз год был, как я работал. Подвал горел, было сильное задымление, пришлось девчонок с балкона спасать. Ну как симпатичные — мы сами тоже не блещем красотой, особенно после пожара, как Мойдодыры. 

У нас как такого отношения к ночи нет. У нас сутки. Когда ночью выезжаешь, уже знаешь, что пожар будет большой. В три часа ночи, например, выезжаешь и знаешь, что по любому воду дашь из цистерны, ну, кто ещё просто так ночью позвонит. К ночи мы относимся посерьёзней — днём мелкие пожары обычно. Особенно сложный у нас был пожар этой зимой: в минус 30 на двух машинах мы тушили дом в дачном селе по Фучика вниз, мать-одиночка с ребёнком на ночь затопили, произошло возгорание, мы пожар это с половины третьего до девяти утра тушили, воду дали, сами замёрзли, спецовка льдом покрылась, двигаться тяжело. Две стихии это всегда тяжело. За шесть с половиной лет привык уже к пожарам и бессонным ночам. Первые полгода я ходил и молился, лишь бы пожаров не было, а сейчас, что он есть, что его нет. Во время апрельских событий мы как раз Белый дом тушили, подвал и седьмой этаж. В подвале канцелярия — а что там брать, ничего нет, разве что ручку взяли. Страшно не было, страшно было, когда мы туда подъезжали. Стоит разъярённая толпа, а им неважно пожарный ты или милиционер. А там в толпе как раз один наш пожарный был, в отпуске, он нас увидел и побежал к нам здороваться. Он побежал к нам, а за ним толпа. Я ему машу, чтобы остановился, он обернулся, увидел толпу и встал, толпа тоже встала. Толпа есть толпа. Мы тогда все были в гражданском. Седьмой этаж когда поднялись тушить, нам по рации передали, что там заминировано, а нам что делать — пошли тихо-тихо, как сапёры, на свой страх и риск. Сильно обгоревших у нас не бывает, в основном «нулевые», это у нас позывной — то есть труп. Когда первый раз видишь «нулевого», конечно, шокирует, а потом уже привыкаешь как-то. За всё время обгоревших было человек семь, у меня в основном больше спасаемых, около 50 человек, в основном «тяжёлые» — беременные, астматики, дети. Люди очень удивляются, что пожарная приезжает бесплатно, вечно хотят что-то оплатить и не верят, что вызов ничего не стоит. Мы когда ночью выезжаем на пожар, темно вокруг, соответственно в первую очередь боишься чего — мы же с водой работаем, боимся электричества, у ребят голые руки, всё мокрое, а электричество всякое бывает — трёхфазки, высокое напряжение. Потом идут обрушения, конечно, и на третьем месте газ: однажды на расстоянии пяти метров возле нас рвануло два газовых баллона. 

Я планирую работать здесь всё время, всё-таки работа у нас спокойная, это если сравнивать с милицией, у них чёрти что там творится, я бы нашу работу благодарной назвал. Обижает, конечно, что люди паникуют и считают, что мы долго едем. Это неправда, самая длительная поездка у меня была в 14 минут, от базы до отеля «Пинара». У нас два спецтранспорта-четырёхтонника и один «Камаз»-восьмитонник, сам тушит. Люди ещё жалуются, что у нас пожарные приезжают без воды — это полнейшая глупость, вы обязательно запишите это, в машинах всегда наготове и вода, и пена. Просто люди не понимают, что все четыре тонны воды можно слить за четыре с половиной минуты, 14 литров в секунду льёт большой брандспойт, 7 литров средний и самый маленький три с половиной литров в секунду. Дозаправка у нас производится в специальных гидрантах, которые располагаются в люках, а практически все гидранты по городу исправны.

Best

Фармацевт, Динара, 25 лет

Ночью я работаю с 2010 года. Уже три года. Такой у меня график работы, нахожусь в аптеке через ночь. Ночью мне удобней. Днём как-то много времени освобождается, а здесь я с шести вечера до восьми утра. Чаще всего по ночам берут обезболивающие, презервативы, нафтизин покупают. Вечером до девяти приходят за разными повседневными лекарствами — от простуды до сердечных, а после 12 уже начинается — возбуждающие лекарства, противозачаточные, под утро, около шести уже за антипохмельными приезжают. Люди бывают разные, есть люди нормальные, пьяные, грубияны, в основном, парни приходят, иногда за «памперсами» приезжают. Ночью опасно, но я, честно говоря, не боюсь. 

Никакой романтики здесь не вижу. С девяти закрываю двери и продаю через решётку, у нас здесь рядом скорая и часто люди приходят оттуда. В субботу и воскресенье людей по ночам гораздо больше. Мне нравится работать ночью, не знаю почему, днём клиенты одни, ночью другие. Днём клиентов много, а ночью после девяти спокойнее. Работать в ночную смену меня пригласила одногруппница. У меня как раз не было никакого опыта, и я согласилась. В первое время до утра читала аннотации к лекарствам, как-то училась, а сейчас просто наблюдаю, работаю. Ночь у меня ассоциируется с чем — для меня она пахнет лекарствами, пока не откроешь окна или не включишь кондиционер. В шесть утра я мою полы, готовлю отчёты, а после восьми отправляюсь домой. Сейчас я привыкла настолько, что даже днём могу не спать.

Best

Обменщик, Тыныч, 29 лет

В шесть часов вечера во всех обменках, как по сигналу, резко падает курс. Мы его так и называем: «Ночной курс». Всем знакомым я советую всю валюту менять до шести, после не стоит, потому что банки закрываются, и люди, кроме как в обменке, нигде денег поменять не могут. Если честно, ночью к нам приходят не очень много людей. Днём, бывает, очереди стоят, а вечером повезёт, если за час обменяешь сто долларов. Но бывает по-разному: недавно у меня ночью миллион тенге купили — клиент из Казахстана принёс. Казахи, вообще, часто деньги меняют: только в город заехали, сразу в обменку и дальше поехали тусить по клубам, в карты играть или к проституткам. У нас ведь отдых дешевле, чем в Алмате или Астане: девчонки ночные, сауны, кафешки, еда, спиртное. 

Ночью приходят интересные люди: девчонки, пацаны, пьяные, наряженные, куда-то собираются, в хорошем настроении. Даже курса не спрашивают, сколько дашь, столько и заберут довольные. Иногда даже деньги не пересчитывают. В основном, ночью деньги меняют молодые, женатые мужики, которые любят тусоваться. Бывает, и девчонки приходят компаниями по два-три человека. Друг друга спрашивают ещё: «Что, сто долларов хватит?». – «Нет, триста на всякий случай разменяй, дальше — больше!». 

Пару раз бывало, что ночью приносили фальшивые купюры. Не знаю, может, думают, что внутри обменки плохо видно. И деланно удивляются: «Да вы что, это фальшивка, что ли?!». А ночью даже никуда не обратишься, в милицию не позвонишь — пока кто приедет, к утру будет дело. 

Пробовать работать ночью мы начали где-то в 2009 году. Но сейчас работаем только до девяти, это в обменке уже ночью считается. Иногда до 11 задерживаюсь, жду клиентов, которые деньги заказывают — например, владельцев бутиков, которые закрываются часов в восемь-девять. Пока жду, обменка открыта. 

Недавно мы пробовали несколько дней поработать круглосуточно, но с девяти вечера до утра обменщик взял только 300 долларов. Он ночью чай пьёт, кушает, разница ночного курса 50, иногда 40 сомов бывает, то есть с обмена 100 долларов 40 сомов прибыли остаётся. До утра он 300 долларов только взял, получается, 120 сомов заработал, а покушал на 200. То есть в минус ушёл. Поэтому до утра мы больше не работаем. 

Best

Заведующий кардио-реанимационным отделением, Болот, 43 года

В ночную смену я работаю уже 18 лет. Не в ночную, а в суточную, получается. Через сутки. Вызовов много в равной степени и днём, и ночью. Моё отделение называется кардио-реанимационная служба. Кардио- отвечает за тех, у кого сердце прихватило, реанимационная — за тех, кто отравился, порезал себя, повесился, упал с высоты, аварии, ножевые ранения, огнестрельные. Первое время было тяжело, молодой был, постоянно думал уйти, уволиться. Оказывается, привыкаешь. Дело в том, что не ночь мы любим, а свою врачебную работу. Правду говорят: в скорую идут либо фанаты, либо дураки. Если придут люди не из этой категории, сто процентов через пару месяцев с такой работы уйдут. Зимой холодно, летом жарко, вызовов много. 

Работа стрессовая, что днём, что ночью, смотря как попадёшь, куда попадёшь, к кому попадёшь. Люди разные — бывают нормальные, которые нас, как врачей и воспринимают, бывают такие, пьяные или психически больные, они с нами даже дерутся, ножами метают, топоры кидают, такое стабильно раз в месяц случается. Однажды один больной всю бригаду скорой помощи запер у себя дома. Ночью работать тяжеловато, спать хочется, мозг должен отдыхать, с трёх-четырёх часов ночи мозг у человека отключается, а мы в это время должны заставить себя осмотреть больного, поставить правильный диагноз и увезти. 

Ту ночь, когда один в нас ножом метался, никогда не забуду. Представьте, от человека с ножом убегают три врача — из дома во двор, через весь двор, потом через всю улицу. Вызов был по ножевому ранению, этот человек сам себя и порезал. У нас есть две бригады, которые работают с людьми с психическими отклонениями, но когда вызывают, никто же не говорит, что вот психбольной, обычно вызывают со словами, что плохо человеку или вену порезал, или таблетку выпил не ту, это же не только с психбольными происходит. Ночь у меня ассоциируется в разное время с разным. Во-первых, это пьянки. Зимние ночи — это замерзающие бомжи. Летние — это дизентерия. 

У нас контингент людей такой, про болезнь вспоминают после шести вечера или восьми, или после того, как на базар сходят, не знаю, а до этого днём они лежат, ждут, когда поликлиники закроются, как вечер наступит, так звонят срочно. В сутки мы делаем по 17-18 вызовов. Я хоть и заведующий отделением, но выезжать всё равно буду, потому что практика нужна, зачем я буду в кресле сидеть, так ведь всё совсем позабуду. Первое время супруга ругалась, дети были маленькими, сейчас все привыкли, дети взрослые, только спрашивают, во сколько я приду. 

Ночью свободно, машин мало, проехать легче, нет опозданий, а дневной период — это кошмар, пробки, выехать просто невозможно. Вот смотрите, вы привыкли ездить, разговаривать, у людей интервью брать, я точно также привык ночью выезжать, смотреть на аварии, на изуродованные мёртвые тела. Со временем даже жалости не остаётся. Удивляют только молодые ребята, которые сидят в кабаках, пьяные малолетки. Вот, что меня удивляет. Куда родители смотрят, ладно мальчики, а девчонка пятнадцатилетняя, как её могли отпустить? Хорошо, что у меня пацаны.

Best

Фотографии: Кадыр Батырканов